Наследники легенд полностью

Я сунула тот список слов Нику, чтобы спровоцировать его. Чтобы пробить его защиту. Но теперь я кручу эти слова в голове, пытаясь состыковать их с тем, что я знаю о легендах. Кому-то легко сбросить со счетов легенду о короле Артуре как средневековую фантазию о рыцарстве и чести, которую основатели Ордена использовали, чтобы чувствовать себя более значимыми, древними и величественными. Но это не фантазия. Это реальность. Отсюда возникают вопросы. Это Орден основан на легенде? Или легенда рассказывает об Ордене? Я знаю, что мерлин – это титул, а не человек. Ник упоминал пажей. Сэл – королевский маг. Сколько еще правды в этой истории?

Сайт мало рассказывает о тайных обществах кроме того, что они существуют. Об «Ордене Круглого Стола» нет почти ничего – за исключением того, что это не только старейшее тайное общество в кампусе, но и старейшее тайное общество в стране.

Нужно признать: прикрытие у легендорожденных идеальное. Публичные братства и сестринства рекламируют себя, устраивают вечеринки, заводят аккаунты в социальных сетях, а секретные общества в университетах просто… существуют. И не только в университетах, но и в остальном мире. Меньше чем в десяти минутах от моего дома есть масонская ложа. Внешний наблюдатель никогда не узнает, чем занимается секретное общество, кто его члены или как они набирают участников. По негласному соглашению мы все просто принимаем, что такую информацию не озвучивают.

Может быть, этот «Орден Круглого Стола» вербует волшебников, которые зовутся мерлинами, и охотников на демонов, которые зовутся легендорожденными?

Я поднимаю взгляд. Вокруг меня сидят студенты, которые понятия не имеют, что каждый день расхаживают по пространству, принадлежащему двум мирам. Один мир – с уроками, футболом, студенческим советом и экзаменами, а другой – с тенерожденными, месмеризмом и эфиром – и голодными демонами из адского измерения, которые хотят всех сожрать. Возможно, прямо в этой аудитории исэль летает над головой преподавательницы, питаясь ее энергией, и никто здесь этого не увидит. Никто, кроме меня. И них.

После занятия я иду по кампусу, выхожу за его северо-восточную границу и направляюсь к заповеднику Бэтл-Парк, чтобы найти дом, внутри которого я была, но который никогда не видела снаружи.

Я темнокожая, выросшая на Юге, и поэтому мне довольно часто приходится оказываться в старинных местах, которые просто… не были созданы для меня. Это может быть здание, исторический квартал или улица. Пространство, которое изначально создавалось для белых людей, и только для них, и тебе приходится иметь это в виду, когда оказываешься там по делам.

Иногда это очевидно, например, когда на какой-нибудь мемориальной табличке написано посвящение «Парням, которые носили серое»[3] или прямо перед зданием стоит флаг Конфедерации. В других случаях может озадачить дата на указателе. В начале старшей школы мы поехали на экскурсию в Капитолий штата. Внушительная пышная архитектура, воспроизводящая античность? Построено в 1840-м? О, да эти ребята никогда не думали, что я буду прохаживаться по этим залам, размышляя о том, как их призраки вышвырнули бы меня прочь, если бы могли.

Ты учишься это чувствовать. Учишься слышать тихий гул отвержения. Голос, который говорит: «Мы строили это не для тебя. Мы строили это для нас. Это наше, а не твое».

У открытых ворот «Ложи» стоит черно-белая табличка, указывающая, что это памятник архитектуры. «Историческое здание, построено в 1793 г.» – в том же году, что и «Старый Восток». Общежитие, в котором я живу, возводили до Гражданской войны. Оно не построено для людей, похожих на меня, но определенно построено ими. А «Ложа»…

Сделав глубокий вдох, я игнорирую гудение и иду вперед по длинной, посыпанной гравием дорожке. И за поворотом мне открывается вид на здание.

Это чертов средневековый замок! Прибежище темного мага, затаившееся в уединении, на холме посреди леса. По углам возвышаются четыре круглые каменные башни с коническими крышами и сине-белыми флагами на вершинах, как в волшебной сказке.

И, как и след, который привел меня сюда, здание покрыто тонким блестящим слоем мерцающего эфира.

Я не осознавала, что вспышки, которые я замечала среди деревьев, были эфиром, а не солнечным светом, пока не увидела, как он собирается в водовороты на посыпанной гравием дороге, ведущей к «Ложе». Подойдя к кирпичным ступеням, я осторожно касаюсь радужного слоя. Когда пальцы проходят сквозь сияние, я чувствую, как меня отталкивает прочь от высоких двойных дверей. Настойчивое желание уйти. Не зловещее, но устрашающее. Мягкое предупреждение, проскальзывающее в мозг, так же как тогда слова Сэльвина.

Уходи.

Рука замирает, касаясь заклинания. До меня доносится уже знакомый запах чеснока и дыма.