Впервые за очень долгое время я позволяю себе насладиться моментом тепла и безопасности, не гадая о том, реален ли он.
– Сегодня вечером? – голос Элис у моего уха почти переходит на ультразвук.
– Агааа! – отвечаю я, шагая по кампусу. Сегодня прекрасный день, и я с улыбкой прохаживаюсь по мощенным кирпичом дорожкам. В среду мне было странно ходить среди тысяч студентов Каролинского университета, которые понятия не имеют, что на самом деле происходит в их вузе. Сегодня пятница, и эти тайны кажутся ничтожными.
После такого поцелуя реальность определенно меняется.
После того как Ник проводил меня домой вчера утром, мы с ним постоянно переписывались. В общем, я улыбалась не переставая. Этим утром он прислал сообщение, предлагая встретиться с ним и другими легендорожденными сегодня. Я согласилась и сразу же, как сделала бы любая лучшая подруга, написала Элис. Она мгновенно мне перезвонила. У меня было только несколько минут до встречи с Патрисией, но пришлось согласиться с Элис: повисеть на телефоне с лучшей подругой, обсуждая поцелуй с Ником, – отличный способ их потратить.
– Где?
– В каком-то баре в городе? В пивной? Не знаю точно.
Она смеется.
– Хочешь сказать, тебе все равно.
– На самом деле нет. – Вовсе нет. Я с ума схожу от нетерпения, когда я увижу Ника снова.
– Ладно, значит, это свидание.
Я сворачиваю на узкую тропинку, обдумывая ее вопрос.
– Это свидание, если бывают свидания, когда с вами еще человек двадцать.
– Нуууу, – начинает Элис. На фоне я слышу гул голосов и свист ветра: она идет на занятия где-то в кампусе. – Я думаю, зависит от того, как ты себя ведешь. Если будет казаться, что вас там только двое, то это свидание, кто бы ни был рядом.
– Хм, в кого ты так мудра?
– Читаю много книжек. Следующий вопрос: что ты наденешь?
– Ну… – Патрисия машет мне, сидя на одной из многочисленных каменных оград. Я машу ей в ответ, надеясь, что она не примет на свой счет выражение ужаса, отразившееся на моем лице. Я даже
– Бри! – кричит Элис.
Я уже в паре метров от Патрисии, и у меня нет в запасе ни секунды.
– Элис, мне пора.
– Нет! Родители заберут меня сегодня днем, так что я не смогу организовать тебе наряд. Мне позвонить Шарлотте? У нее есть милые…
– Пока, Элис! – Она ворчит, но прощается. И правда жаль, что сегодня вечером ее не будет рядом. Я думаю, что нужно, по крайней мере, отправить ей селфи перед выходом.
– Извините, – говорю я Патрисии, пряча телефон в сумку.
– Нет необходимости извиняться. – Патрисия широко улыбается. Ее темно-красная помада в тон сегодняшней шали. – Спасибо, что встретилась со мной здесь.
Я смотрю ей за спину, впервые осознавая, где мы находимся. Во время экскурсии по кампусу я не задумывалась о кладбище. В старых городах, в бывших колониях вроде Северной Каролины, часто были старинные кладбища посреди современных районов. Я определенно не представляла, что буду посещать такое в рамках психотерапии.
– Честно говоря, я удивлена, что вы привели меня сюда.
– Я бы стала переживать, если бы ты не удивилась. На этот раз никаких загадок, – говорит она, плотнее закутываясь в шаль. – Я привела тебя сюда, поскольку решила, что хочу помочь тебе, и считаю, что это наилучшее место, чтобы начать. – Не дожидаясь моего ответа, она идет ко входу, который представляет собой просто проем в низкой ограде.
– Кладбище?
Она идет удивительно быстро, учитывая, насколько короче ее ноги по сравнению с моими. Мне приходится сделать несколько быстрых шагов, чтобы ее догнать.
– Разумеется.
Небо над нами типичного для Каролины ярко-синего цвета. Кладбище на холме у старой часовни, частично покрытое лужайкой, частично лесом, выглядит, пожалуй, как самое прекрасное в мире. Оно похоже на тайный парк – место, где можно отдохнуть от толпы студентов, склонившихся над телефонами по пути на занятия; от преподавателей, которые болтают друг с другом по дороге в кафе кампуса.
По дороге мне вспоминаются фрагменты экскурсии по кампусу. В конце восемнадцатого века, когда был основан Университет Северной Каролины, в нем было только одно здание – мое нынешнее общежитие, «Старый Восток». Всего через несколько лет после его открытия один студент неожиданно умер и был похоронен на пустом участке земли недалеко от центра кампуса. По мере того как кампус расширялся, университет обозначил периметр кладбища информационными табличками и низкой каменной оградой, которую построили где-то в начале девятнадцатого века, чтобы отделить кладбище от остальной территории.
– Значит, вы так собираетесь помочь мне понять маму?
Патрисия негромко пыхтит, когда дорога начинает идти вверх по склону, мимо огромного куста мирта.
– Бри, я не очень много знаю о твоей матери, так что о понимании речи не идет. Но зато я знаю о
– Значит, на кладбище вы расскажете о
– Это отправная точка, – загадочно повторяет она. – Корень корня, если угодно. – Она усмехается собственной шутке, и я больше не стараюсь допытываться.
