Сержант оглянулся по сторонам. Орудие слева отлично просматривалось, и возле него происходило нечто странное. Весь расчет, вместо того, чтобы готовить следующий выстрел, запрокинув головы, уставился в небо. «Чего это они там увидали?» — Подумал Алехин, глядя в низко нависшие серые облака. Небо его озадачило. «Не уж-то полдень так скоро? — Мелькнуло в сознании, — Вроде только утро началось…» Солнце почему-то было в зените. Однако выглядело оно как-то странно. Мерцающий холодным светом ярко-оранжевый шар больше походил на вчерашнее отражение в пруду, чем на привычное светило. Сержант почесал затылок, пытаясь сквозь шум в голове разобрать доносившиеся с соседних позиций возгласы. И тут, из-за облаков слева выглянуло настоящее солнце. «Еш твою гильзу! Да никак луна?»
— Товарищ сержант! — Вырвал его из ступора голос наводчика, — Ведь упустим же гада!
Алехин встрепенулся, и оглядев свой расчет, хрипло скомандовал:
— Хлопцы, заряжай! Бронебойным! Прямой наводкой! Огонь! — А дальше произошло нечто совсем необъяснимое. Заряжающий — Ахмедов, тощий, вечно голодный мальчишка, который в одиночку не в силах был даже снаряд затолкнуть в казенник, оторвал сделанный из прочнейшего сплава рычаг затворного механизма. Бедняга уставился на кусок металла в своей руке, будто на ядовитую змею. Алехин, ничего не понимая, возмущенный поведением подчиненного в такой ответственный момент, подскочил к парню, но в следующий миг, занесенная для удара рука, безвольно опустилась. Многотонное орудие, которое он знал лучше собственной жены, прямо на глазах стало как-то странно оседать. Бронещит изогнулся, его края, словно мокрая бумага, завернулись, потекли, длинный ствол, сделанный из лучшей оружейной стали, повис гигантским хоботом, а еще через минуту перед изумленными артиллеристами, валялось только две раздувшиеся покрышки, да расползалась в стороны небольшая куча металлических опилок.
— Кто…? — Срывая голос, заорал сержант, — Кто это…? Убью гада! Это была самая настоящая диверсия. Когда-то давно, еще на курсах им рассказывали о некоем особом растворе кислот, который мог за считанные минуты превратить кусок металла в пыль. Неужели, пока он бинтовал раненного Петрова, кто-то из его расчета облил орудие подобной дрянью? Сержант Алехин расстегнул кобуру собираясь достать трофейный браунинг, и как следует поспрашивать своих подчиненных, но вместо привычной рукоятки, пальцы нащупали только песок. Ошарашенный, по-прежнему ничего не понимающий, он принялся рыться в кобуре, словно его пистолет мог таинственным образом затеряться в этой пыли, но в результате, отыскал лишь две пластмассовые щечки с выбитым на них заграничным клеймом.
— Кто…? — Багровея от натуги, проорал он снова, — Какая сволочь это сделала? И тут, прямо над ухом раздался тихий голос подоспевшего снизу Петрова:
— Товарищ сержант, посмотрите вон туда! — Парень указывал на перепаханный снарядами луг, где по-прежнему стояли немецкие танки. Точнее теперь уже не совсем танки. Алехин пригляделся повнимательнее. Вместо грозных боевых машин, там возвышались лишь груды черного песка, из-под которого выбирались немецкие солдаты.
Сержант мгновение таращился на это удивительное явление, а затем, как-то сразу вдруг успокоившись, поднял лицо к небу. Непонятный оранжевый шар все так же висел над ними, излучая покой и умиротворение.
— Так вот оно что! Ну, парень, кем бы ты ни был, огромное тебе, общечеловеческое спасибо!
Поздно вечером, когда одуревшие от неожиданно свалившейся радости солдаты, наконец, угомонились, когда пьяные и счастливые разбрелись по землянкам, Алехин взобрался на холм, где утром стояло его орудие, и еще раз убедившись, что произошедшее сегодня, не сон, раскинув руки, повалился в траву.
Война закончилась. В прямом смысле слова. Закончилось все оружие, точнее превратилась в металлические опилки. Эти оранжевые парни явно размалывали в труху только опасные игрушки. Удивительно, но все гражданские машины остались невредимы. Пристыженные Гансы, откопав своих из-под того, что осталось от их хваленых монстров, поплелись к своему обозу. Никто их не преследовал. Все понимали, если на других фронтах произошло подобное, война окончена. Связи с командованием не было. Похоже, эти шары вырубили и военные рации по всей округе. Алехин, до самого вечера, еще не веря в происходящее, ожидал, что вот-вот на их позицию налетит черная свора, однако шли часы, а на десятки километров вокруг была полнейшая тишина. Более всего радовалась пехота. Многие из них сегодня утром простились с жизнью, понимая, что противостоять долго такой махине невозможно. И вот теперь, их враги собирали пожитки, чтобы на рассвете отправиться восвояси.
