Пляж рядом с пансионом сеньоры Фиретти был песчаный, изрытый бессчетным количеством чьих-то пяток и пляжных сандалий. На линии прибоя он становился волнистым, как стиральная доска, и Францу с Давидом очень нравилось бегать наперегонки и чувствовать ступнями упругость ребристого дна. Они познакомились в первый день по приезде. Давид был бойкий, вихрастый, с большим смешливым ртом и глазами навыкат, а Франц, наоборот, задумчивый, ласковым темным взглядом, чуть заикающийся и от этого застенчивый. За несколько дней, проведенных вместе, они успели рассказать друг другу о своих семьях, своей жизни в Вене, откуда приехал Давид, и Мюнхене, откуда прибыл Франц. Строили замок из песка, настоящий, рыцарский, со рвом и мостом из соломинок. Вырыли небольшой бассейн для двух пойманных медуз, которые, правда, все равно не дожили до вечера. Однажды им даже удалось порыбачить волнореза с местными мальчишками, среди которых оба выделялись своей бледной северной кожей. Волнорез, огромный мыс наваленных один на другой серых валунов, сильно выдающийся в море, ограничивал их мирок, за ним на-чинался галечный пляж городской окраины, на котором не бывали ни они, ни их родители.
Несмотря на приятельство сыновей, родители их почти не общались, ограничиваясь деловитым приветствием. Пансион сеньоры Фиретти, где остановились Каролина и Генрих фон Штайгеры с сыном Францем, был куда скромнее роскошного отеля «Аврора», в котором проживал состоятельный промышленник Натан Гринблат, с женой Ханной и сыном Давидом. Отличия, для детей почти незаметные, для родителей оказывались слишком очевидными.
Она пришла из-за волнореза. Девочка с худыми лодыжками, выпирающими коленками и тонкой шеей. Ее огромные, в пол-лица фиалковые глаза мерцали радостно и загадочно, и мальчишеские игры и разговоры в сравнении с ними как-то сразу померкли. Девочку звали Мари Дюрок, и она была на два года старше Давида и Франца целых двенадцать лет, почти взрослая. По пляжу она гуляла с собакой, игривым ретривером, и, что более важно, без сопровождаю-щих ни матери, ни гувернантки. В первый день мальчики только посмотрели на Мари и молча позавидовали ее свободе и ее собаке, и каждый перед сном вспомнил об этой встрече и загадал увидеть французскую девочку завтра еще раз. Назавтра они познакомились и вместе поиграли с ретривером, кидая в воду палку, одну из тех, что море выгладило и выбелило, прежде чем выбросить на берег. На утро третьего дня и Давид, и Франц собирались на пляж в горячке, уже не думая друг о друге, - только о том, что снова увидят Мари Дюрок.
Мари раскусила их без труда. Она с истинно женским достоинством приняла их скромные дары: от Давида персики, от Франца коллекцию ракушек и камней в холщовом мешочке.
- Эй, так не честно! насупился Давид, услышав, как Франц обещает, что сделает в ракушках дырочки, чтобы можно было продеть нитку и носить их на шее. Мы вместе собирали. Значит, это не от тебя подарок, а от нас!
Франц хмыкнул:
- Ну еще бы. Т-ты сказал, что они тебе не нужны, и я м-могу забрать себе. Я забрал.
Давид собирался сказать еще что-то, но Мари усмехнулась:
- Ладно вам. Велика важность! Ракушки еще куда ни шло, а камни вооб-ще бесполезные. Вон их вокруг сколько, тьма Вот если бы там был куриный бог
Она передернула острыми плечиками на солнце капли воды высыхали, и соль начинала покусывать кожу. Франц посмотрел на девочку недоуменно:
- Что еще з-за «куриный бог»?
- Ха, ты что, не знаешь? Во дает, да? Не знает про «куриного бога»! - фыр-кнул Давид, поглядывая на Мари в поисках одобрения.
- А с-сам-то, сам-то! от волнения Франц заикался чаще. Тоже не з-знаешь
- Кто, я? Да я вообще Знаю! У меня он даже дома есть! объявил Давид, ухмыльнувшись во весь рот так уверенно, что ни у кого не возникло желания усомниться. Впрочем, рассказывать он ничего не стал. Мари, подождав, разъяс-нила сама:
«Куриный бог» - это такой камень с дырочкой. Вода, если долго в него бьет-ся, то пробивает дырочку. И потом он приносит удачу и оберегает от злых духов.
- Вз-заправду? уточнил Франц с мягкой улыбкой. Мари улыбнулась в ответ.
- Еще бы не взаправду! вклинился Давид. - Я точно знаю! У нас дома рань-ше привидение жило. А потом я нашел такой камень, и оно пропало!
- Настоящее привидение? оживилась Мари. Ого! А какое оно? А ты видел?
Давид замялся.
- Сам не видел. Слышал только. Оно выло на чердаке.
- Это, наверное, ветер. А ты выдумал, что привидение, и б-боялся, - развесе-лился теперь Франц. Давид покраснел:
- Ничего я не боялся! И не выдумывал! Оно выло не как ветер! Я что, не знаю, как ветер воет, что ли? И потом - его видела наша служанка Тильда. Она мне рассказывала.
Франц смотрел на приятеля насмешливо, но язык придержал. Мари в раз-думьях потянула себя за косичку. Она постоянно теребила волосы, и от этого одна косичка уже расплелась, а вторая держалась из последних сил.
- Вот бы мне «куриного бога» найти, - она позволила себе помечтать вслух.
