А что ж говорят про него, что лютый больно? А правда, будто он людей грызет и вас учит? Тебя не учил?
Малой уже пожалел, что пришел к этой болтушке. От ее слов было и обидно, и горько, и досадно. Чего б понимала! А ведь все лето они водили дружбу. Когда Серый наведывался в Лебяжьи Переходы, обязательно брал с собой щенка. Ребятишки встречались и подолгу играли. А уж сколько раз наверх сбегали
-
и вовсе без счету! Правда, и попадало за это…
Ярца
-
то Батя никогда не ругал, говорил:,"Волк
-
не пес. На цепь не посадишь. Бегай, коли ноги есть. Когда вам еще наиграться?" Но Юне нагорало, если узнавали.
-
Ничего он не учит,
-
буркнул обиженно мальчик.
-
Ты сердца
-
то не держи,
-
попросила подружка, почувствовав его горечь.
-
Боязно только. Меня заругают, если опять с тобой убегу… А то и всыплют.
После этих ее слов Ярец совсем сник, даже слезы на глаза навернулись. А он
-
то…
-
Ну и сиди тут,
-
буркнул мальчик.
-
А я ей череп показать хотел каменный. У
-
у
-
у… хухря!
-
Сам ты хухря,
-
обиделась она и тут же спросила:
-
А что за череп?
-
За плотиной бобровой…
-
Да ну?
-
Чтоб мне пусто было!
-
А далече идти
-
то…
-
протянула девочка.
-
Вот и не ходи.
-
Дак со мной братья просились и сестра. Сведешь?
-
Со мной же нельзя, заругают,
-
из вредности напомнил Малой, в душе радуясь, что подруге все же интересно.
Девочка потупилась. Отец и впрямь просил не ходить больше с волчонком. Не водить с ним дружбы. Сказал, со зверем шутки плохи. Но Юна не понимала, что не так с Ярцом, таким серьезным, смелым и любопытным. Да и на череп страсть как хотелось посмотреть. В Пещерах было спокойно, но ведь и скучно тоже. Камень да эхо. То ли дело наверху! Там пахло землей, травой, хвоей, водой и ветром!
Они улизнули незаметно, когда старшие собрались в избе дядьки Звана.
Лес встретил пятерых ребятишек согласным шумом высоких крон и мерцанием звезд. Ночь казалась бесконечной и тихой. Плодовник подходил к концу…
За бобровой плотиной на версту вверх по течению реки и впрямь сыскался падун
-
вода, журча, лилась с невысокого каменного уступа, в стороне от которого над потоком навис гранитный лоб мшистого валуна.
-
Ой… и впрямь череп…
-
Юна восторженно сложила ладошки на груди.
-
Экая громадина! Стёха, ты, поди, целиком в рот к нему поместишься!
Ярец молчал, гордый произведенным впечатлением. Будто сам притащил сюда эту глыбу и придал ей нынешний облик.
Мальчата уже полезли по каменистому склону, когда волчонок почуял…
-
Стойте!
-
Он вдруг припал к земле, с ужасом втягивая носом воздух.
