Колдун рассказал про то, как сбилась с ног сторожевая тройка, как отчитывал покойников и вязал наузы, о встающих жальниках, о том, как под городскими стенами по ночам кружат стаи волколаков, а днем обережник вырезает все новые и новые лежки.
Клесх слушал с молчаливым вниманием, по-прежнему задумчиво глядя в окно. Наконец, когда парень закончил, Глава распорядился:
— Завтра, поутру, поедешь на Фирюсиху. Посмотришь что там. Сороки с нитками оттуда без остановки летят. По пути гляди во все глаза — не появилось ли за Ходящими ухваток новых каких. А еще на обратном пути заедешь в Старые Починки, передашь тамошнему ратоборцу грамоту от меня. Вон, и спутник твой явился. Послушаем, что расскажет, — и он кивнул в окно, откуда заприметил появление Тамирова попутчика.
Молодой обережник кивнул и тоже опустился на скамью. В горле пересохло от болтовни. Хранители пресветлые, как же пить хочется! Да и спина зудит, клятая, в мыльню бы сходить…
На радость, ждать пришлось недолго. Скрипнула дверь и в покойчик вошел ратник. Солнце из окна светило Тамиру в глаза, оттого он не сразу углядел, кто прибыл. А прищурившись, рассмотрел-таки… Ведь тогда на конюшне думал, поблазнилось. Куда там.
— Прибыла, краса ненаглядная? — улыбнулся Клесх.
— Прибыла, — Лесана чуть запнулась, — Глава.
Тамир смотрел пристально. Куда только что делось? Ведь три года назад, было еще в ней что-то от девки. Плавность, красота какая-то. Теперь же стоял перед ним угрюмый поджарый парень. Только смотрел Лесаниными глазами — синими, ясными.
Больше от той — прежней — Лесаны ничего не осталось. На душе сделалось вдруг на редкость погано. А еще отметил про себя, что девка научилась выдержке, вон, увидела его и глазом не моргнула, да и воеводскому поясу на Клесхе, хоть и удивилась, но не спросила ничего. Видать, стесали года с нее в Цитадели и тело, и пустозвонство. Приучилась молчать.
— Как обоз сводила? — меж тем спросил Нэд.
— До места доставила, все чин по чину, как положено, — видно было, что Лесана не знает, как теперь обращаться к бывшему Главе.
— Почему приехала на три дня позже? — Клесх в упор глянул на обережницу. — До Урени седмица ходу. Где тебя Встрешник носил?
Девушка вспыхнула:
— Ходящие, Глава, как взбесились. Думала не дойдем. Приходилось засветло на стоянку обустраиваться.
— Так лютовали? — нахмурился Клесх.
— Туда шли, одна ночь только спокойной была, так, упырь выполз… А потом… — Лесана бездумно потерла правое плечо. Знающему это многое сказало… — На Петуховом броде в засидку чуть не попали. Я вперед поехала, гать проверить, гляжу, а там как-то чудно все. Тихо уж больно. Стала по кустам шарить — следы волколачьи нашла. Ну, я назад, пока солнце не зашло. Обоз остановила, кругом обнесла. Едва сумерки спустились, такая свистопляска началась… Я этакую Стаю давненько не видала. Ну, они побегали, повыли, а наутро, когда мы дальше тронулись, оказалось, они всю гать разнесли. Мужики было погутарили — новую проложить, но я воспротивилась. Что толку набрасывать? До ночи едва управишься, так они снова все разорят. Вот и тронулись в объезд. Я лишь тряпицами белыми деревья на пути к гати обвязала, чтоб остальные обозы знали — ходу там нет. Но, может сволота эта волколачья посрывала все.
Нэд, Клесх и Донатос переглянулись.
— Большая стая была? — переспросил колдун.
— Большая. Да вдобавок с волколаками я троих рысей насчитала. Допрежь не видала, чтобы они вместе охотились.
— Посадник, было на твоем веку, чтоб волколаки засады устраивали? — Глава обратился к Нэду.
— Не случалось этакого, — медленно ответил тот.
— Как назад шла? — снова обернулся Клесх к своей выученице.
— Еще хуже, — обережница нервно сжала кулаки. — Обоз вела через Буковищную падь. А там оборотни, видать, кровососов с Гнезд подняли. Одну ночь те мимо нас стороной прошли, не напав, а под утро — я по следам видела — оборотни за ними прошли.
— Девка… — зарычал посадник. — А не поблазнилось ли тебе со страху-то? Уж больно твой рассказ на бабий вымысел похож.
— Нэд, — негромко сказал Донатос. — Один раз нам уже помстилось, будто кое-какой рассказ на вымысел похож. Что из того вышло, помнишь?
Бывший смотритель подавился воздухом и с размаху сел на лавку.
Тамир посмотрел на застывшую Лесану, на задумчивого Клесха и с удивлением отметил, как эти двое меж собой похожи. Как две ложки. Неужто и они с наставником, со стороны, словно два сапога — пара?
— Посадник, рассылай сорок, предупреждай обережников о новой напасти. Вкруг каждого города надо лов объявлять. Уряди ратоборцев со старшими выучами на вылазку. И еще. С сороками надо разослать грамоты о новом укладе Цитадели и взимании десятин. Всем ратоборцам приезжим разъясняй, как отныне жизнь изменилась. Пусть до троек своих донесут. Чтоб поперед слухов успели. Не то смута начнется. Я же по городам поеду, надо посадников уже шевелить. Вы же, голуби сизокрылые, — обратился Глава к Тамиру и Лесане, — завтра на заре поедете в сторону Фирюсихи. Во всякой веси старостам про десятину расскажете, а в Старые Починки, как сказал, грамоту посаднику передадите и ратоборцу из тройки.
