Вне всяких сомнений намерения Пожирателей были серьезными. Ясно, что они ни перед чем не остановятся. Впрочем, ни единственный ли это способ достичь цели? Можно сколько угодно рассуждать о силе слова, убеждения, доброты и прочих эфемерных понятий, но, на деле, не силой ли держится любая идеология? Не армия ли мракоборцев охраняет позицию Министерства магии? Разве Министр проявит милосердие к тем, кто, к примеру, захочет лишить его кресла? В этом жестоком мире достичь своей цели может лишь тот, кто не боится пролить кровь своих врагов…
Разум Беллы не отрицал наличие моральных устоев и принципов человеколюбия, но полагала, что если сейчас волшебники отступят и пустят дело на самотек, может, и удастся сохранить несколько жизней, но ведь маглы и сами отнюдь не миролюбивы! Взять хотя бы то, сколько потерь приносят магловские войны! Если силой отнять у них все оружие, поставить над ними свою власть, запретить им уничтожать друг друга, не будет ли это благом, в первую очередь, для них самих? (Белла не очень-то беспокоилась о магловском благе, но нить рассуждения в целом ей нравилась). Да и мистер Лестрейндж не производил впечатления человека, который бы пошел на неоправданные жертвы.
Белла поделилась своими соображениями с Рудольфусом и Рабастаном. Те выслушали с интересом и согласились, что, пожалуй, ни одна грандиозная цель не может быть достигнута без жертв.
В остальном каникулы проходили как любые другие. Белла получила письмо от мамы с поздравлением насчет блестящей сдачи СОВ и приглашением наведаться домой, но мягко ответила, что погостит у Лестрейнджей еще какое-то время, до того боялась пропустить какое-нибудь важное происшествие. Какое точно, она и сама не знала, но в особняке царила атмосфера непонятного оживления. Видимо, Пожиратели ждали от своего предводителя какой-то отмашки, разрешения на действие.
Кстати, таинственного Лорда Белла так и не увидела ни разу, что ее беспокоило. Она гадала, как же выглядит этот великий волшебник, и что он вообще из себя представляет, раз с нуля создал такую мощную организацию. Про себя она лишь отметила, что, похоже, этот человек обладает не очень дружелюбным характером, возможно, даже скандальным, потому что все явно его побаивались, и даже имя произносили с какой-то опаской, точно он мог в любой момент выпрыгнуть из-за занавески и поразить всех страшнейшими проклятиями.
В остальном все было как обычно. Белла либо играла с братьями в квиддич, либо, уединившись в саду, разучивала заклинания, а иногда просила миссис Лестрейндж научить ее новым зельям. Та действительно знала парочку интересных.
К концу второй недели прибыл Крауч, который, в отличие от Беллы, начало каникул провел у себя дома, где, по всей видимости, опять поругался с отцом. Когда Барти, забыв воспользоваться магией, волоком втащил свой чемоданом в прихожую, по его пасмурному настроению и неопрятному виду стало понятно, что родительский дом он покидал в большой спешке.
Больше ничего интересного не происходило вплоть до следующего понедельника, когда, спустившись к завтраку, друзья обнаружили, что в обеденной зале столпился чуть ли не весь состав Пожирателей смерти, включая старших Лестрейнджей. Несколько человек тесно сгруппировались у дальнего конца длинного стола и обеспокоенно совещались, не повышая голоса. Чуть поодаль валялся свежий номер Ежедневного пророка, раскрытый на развороте.
Друзья подошли ближе и увидели фотографию очень странного мужчины, вместо мантии одетого в джемпер и брюки. Выражение его лица было придурковато-восторженным, как у чересчур впечатлительного туриста. А под фотографией жирными буквами, чуть ли не в палец толщиной, значилось: «Я — магл и горжусь этим!»
— Неужели Фрида Фишер написала очередной идиотский роман! — недовольно протянула Белла, даже не взглянув на прилагающуюся статью, будучи в полной уверенности, что это литературный анонс.
Однако Крауч взял газету в руки и стал читать ее про себя. Рудольфус и Рабастан, обступив его с обеих сторон, тоже заглянули в текст.
— Это вовсе не роман, — вынес вердикт Барти спустя минуты полторы сосредоточенного чтения, — это реально существующий человек, и он действительно магл…
— В смысле, маглорожденный? — уточнила Белла.
— Нет, в смысле, он самый обыкновенный магл.
— В смысле? — повторилась Белла, совсем сбитая с толку. — Как это магл публикуется в волшебной газете?
Крауч снова уткнулся в статью, пытаясь найти ответ на этот справедливый вопрос.
— Его фамилия Аллен… — вдруг задумчиво произнес Рудольфус, — что-то очень знакомое…
— Маландра Аллен учится с нами на одном курсе! — вспомнил Рабастан. — Правда, в Гриффиндоре.
— Точно! Он тут пишет, что его дочь волшебница и студентка Хогвартса… — проговорил Крауч, не отрывая взгляда от газеты. — Теперь понятно, как он проник в волшебный мир.
— Замечательно! — проворчала Белла. — Теперь не только каждая грязнокровка, но и каждый родственник грязнокровки будет считать себя волшебником!
