Ни для кого не видимый, прошел он в покой Гунтера и молча стал задувать огни в руках камергеров, которых много стояло в комнате. Гунтер, догадавшись, что это Зигфрид, приказал всем выйти и унести огни, а сам крепко запер дверь. Зигфрид, приблизившись к Брунгильде, возобновил борьбу. Принимая его за Гунтера, Брунгильда боролась с ним долго и упорно, и Зигфрид уже думал было, что придется ему расстаться с жизнью. Брунгильда хотела уж связать его ремнем, как Гунтера, но Зигфриду удалось с такою силой сжать ее в своих руках, что она вскрикнула и стала просить пощады, обещая вперед всегда быть покорной его воле. «Теперь вижу я, что ты в силах быть мне господином», — сказала она, думая, что перед нею Гунтер. Зигфрид снял у нее с пальца перстень и, захватив еще ее пояс, молча вышел из комнаты. Но лучше сделал бы он, если бы их не брал. Кольцо это и пояс, вернувшись на родину, подарил он своей жене. Так не мог он удержать того, что суждено было ему отдать.
Став женою Гунтера, Брунгильда потеряла большую часть своей безмерной мощи и стала не сильнее любой обыкновенной женщины.
Целых четырнадцать дней длился свадебный пир, сопровождаясь забавами и играми.
После пира Гунтер распустил гостей с богатыми дарами, и Зигфрид при этом роздал все одежды, а также седла и коней, взятых им с собою из Нидерландов. Никогда еще гостей не провожали с такою лаской и таким почетом.
Так окончилась свадьба Гунтера.
— Сестре вашей предстоит носить корону, и если доживем мы до того, то будет она богаче всех на свете, — отвечал он им, но позволил Кримгильде взять с собою свою свиту из бургундских воинов и дам.
Стали они готовиться в дорогу. С Кримгильдой поехал граф Эккеварт с пятьюстами воинами и тридцать две молодые девушки.
Дружески простились они с хозяевами и родными и тронулись в путь. Гунтер послал своих людей провожать их и распорядился, чтобы всюду в его владениях был готов для них ночлег.
Вперед же были посланы гонцы, чтоб известить короля Сигемунда и королеву Сигелинду, что сын их Зигфрид едет к ним с женою, дочерью богатой королевы Уты.
Обрадовались Сигемунд и Сигелинда и стали готовиться к торжественному приему. Сигелинда сама поехала им навстречу и, встретив их за день пути до Сантена, вместе с ними вернулась в город. Приезд молодых праздновали здесь таким роскошным пиром и такими щедрыми подарками, каких не видали и на Рейне.
И сказал тогда король Сигемунд своим родным:
— Пусть знают все мои друзья, что Зигфрид отныне должен принять мою корону!
И в Нидерландах все с радостью услыхали эту весть.
И Зигфрид принял владения своего отца и стал вместо него править землями и городами, повсюду чиня суд и расправу.
Так мирно жил он с Кримгильдой в своих владениях и наконец, на десятый год, родился у него сын, и был он назван в честь дяди Гунтером.
В то же время родился сын и на Рейне у короля Гунтера и жены его Брунгильды и был назван Зигфридом.
Так мирно жили в своих владениях короли, но никого не было могущественнее и богаче Зигфрида: владел он землею Нибелунгов и их сокровищем — сокровищем, каким до него никто не обладал и которое он сам отвоевал своею рукой у подножия горы, положив на месте множество могучих воинов.
— Как могу я вызвать их? — отвечал ей Гунтер. — Они живут слишком далеко от нас, и я не решусь просить их приехать.
Хитро отвечала ему на это Брунгильда:
— Как бы ни был богат и могущественен вассал короля, он не смеет не исполнять того, что приказывает ему его господин.
Улыбнулся Гунтер, слушая ее речи: не считал он то службой, что Зигфрид приезжал к его двору.
— Господин мой, — продолжала Брунгильда, — устрой так, чтобы Зигфрид с Кримгильдой приехали: ничто на свете не могло бы быть для меня приятней! Мне до сих пор сладко вспоминать доброту и обходительность твоей сестры.
И так долго упрашивала короля Брунгильда, что он наконец сказал:
