Бургунды, послав вперед герцогов с радостной вестью и подобрав раненых и захватив до пятисот человек пленных, отправились в обратный путь.
Погруженный в печальные мысли, Гунтер сидел у себя в Вормсе, поджидая вестей; и как же обрадовался он, когда прискакали гонцы с вестью о победе.
Узнав об их приезде, Кримгильда тайно призвала к себе одного из гонцов и подробно расспросила его о битве; и как же ликовала она в душе, слушая рассказ его о подвигах Зигфрида!
Король Гунтер с радостью встретил своих воинов и ласково обошелся с пленными королями; обоим даровал он свободу с условием, что они без его спроса не уедут из Бургундской земли.
По совету Гернота Гунтер распустил по домам своих воинов, приказав им собраться к нему через шесть недель, чтобы достойно отпраздновать победу: надеялся он, что к тому времени воины его отдохнут и даже раненые успеют выздороветь. Потом просил он и Зигфрида не уезжать от него. Зигфрид, конечно, не согласился бы остаться — не имел он нужды наниматься на службу к другим королям, да все еще думал он о Кримгильде и хотелось ему во что бы то ни стало повидать ее, и обещал Зигфрид погостить еще у короля Гунтера.
Увидя красавицу Кримгильду в роскошных одеждах, усыпанных драгоценными каменьями, и видя, что она красотою своею затмевает всех дам, Зигфрид то радовался ее красоте, то приходил в отчаяние.
— Может ли быть, чтобы мне когда-либо позволено было тебя любить? — думал он. — Лучше мне умереть, чем остаться для тебя чужим!
Сам же Зигфрид в эту минуту был необычайно красив, точно на картине, нарисованной искусным художником, и все, глядя на него, говорили, что никогда еще не видали они такого прекрасного витязя.
В то время, как Кримгильда, окруженная своими девушками и рыцарями, входила в зал и все гости расступались перед ними, подошел к Гунтеру Гернот и сказал:
— Позволь Зигфриду подойти к сестре, и пусть она приветствует его. Никогда еще никому не оказывала она такой чести. Этим мы сделаем из него себе друга.
Согласился Гунтер. Подошел Зигфрид к Кримгильде, и она, взяв его за руку, приветствовала его и поцеловала его. Зигфрид довел Кримгильду до собора и после службы, по выходе из собора, опять подошел к ней.
Так целых двенадцать дней Зигфрид почти не расставался с Кримгильдой.
Под конец празднеств король Тенемарки Людегаст и саксонский фогт Людегер стали просить отпустить их домой, предлагая за себя выкуп — столько золота, сколько будут в силах увезти пятьсот коней.
Пошел Гунтер за советом к Зигфриду.
— Не годится это, — сказал ему Зигфрид, — лучше отпусти их домой даром, но возьми с них слово, что они никогда больше не тронут твоих земель, и пусть рука их будет в том порукой.
Послушался Гунтер его совета и отпустил пленников без выкупа.
Потом принесли полные щиты золота, и Гунтер, по совету отважного Гернота, не считая, оделил им своих воинов (говорят, было тут роздано им более 500 марок) и отпустил их по домам.
Когда все разъехались, стал собираться в путь и Зигфрид. Услыхав об этом, король и молодой Гизельгер стали уговаривать его остаться.
— Куда собрался ты ехать, Зигфрид? — говорил Гизельгер. — Прошу тебя, исполни мою просьбу — останься у короля Гунтера: много есть тут прекрасных дам, и все они с удовольствием смотрят на тебя.
— Собрался я было ехать, — отвечал Зигфрид, — но теперь останусь. Пусть же отведут коней в конюшни и уберут щиты: Гизельгер убедил меня остаться.
Итак, из любви к друзьям, Зигфрид остался, и нигде не нашел бы он большей отрады: прекрасную Кримгильду мог он видеть теперь, когда только хотел.
Жил в то время на Рейне прекрасный рыцарь, и всеми своими помыслами стремился он к чудной красавице, но за то и поплатился он потом жизнью.
Сидел раз Гунтер со своими мужами, и рассуждали они о том, какую бы девушку взять ему в жены, чтобы она была достойна и его, и его земли. И сказал Гунтер:
