Вот уже увидали они и дворец, и башни бурга прекрасной Гильды. Людовик приказал тут бросить якоря и велел воинам как можно скорее выходить на берег — боялся он, как бы Гегелинги не узнали раньше времени об их приезде. Когда же они вышли на берег и, вооружившись, приготовились к битве, послали они вперед гонцов попытать, не найдется ли у них друзей в Гетелевой Земле.
— Если же она не согласится, — говорил Гартмут послам, — то я вступлю в бой и не прекращу битвы, пока не добуду ее силой. Скажите же ей от меня: хотя бы враги изрубили меня на куски, без Гудруны я ни за что не вернусь на свои корабли. Двадцать тысяч воинов готов я положить мертвыми на пути к бургу Гегелингов, лишь бы добыть прекрасную девушку.
По приказу Гартмута гонцы поскакали к обширному бургу. Звали его Мателана; там жила королева Гильда со своею дочерью. В числе послов Гартмута были два знатных графа — их привез он с собою из Орманьи, им поручил он передать слова свои Гильде: если бы теперь по доброй воле отдала она ему Гудруну, он ушел бы со своим войском, не причинив ей никакого зла.
Испугалась Гильда, когда телохранители ее сказали ей, что в Мателану приехали сватами орманские послы.
Приказала она поскорее распахнуть ворота бурга, чтобы не заставлять ждать послов, и пригласили их въехать в бург. Телохранители королевы и ее дочери допустили к ним послов Гартмута, и Гильда, как следует, ласково приветствовала их; но надменно встретила их Гудруна: так сильно любила она отважного Гервига. Как ни были королевы сердиты, приказали они поднести послам вина прежде, чем изложили те свое поручение, а потом, усадив послов перед собой и дочерью, Гильда, делать нечего, спросила их, зачем они к ней были посланы. Как водится, послы со всею своей свитой поднялись со своих мест и почтительно изложили, зачем приехали они в землю Гегелингов.
— Скажите отважному Гартмуту, — отвечала им Гудруна, — что никогда не придется ему венчаться со мной: по доброй воле и расположению выхожу я замуж за Гервига.
— Но Гартмут приказал сказать тебе, что если ты не исполнишь его желания, то на третье утро ты увидишь его с воинами в Мателане, — сказал один из послов, но на это Гудруна только засмеялась.
Послы сейчас же собрались уйти, но Гильда, как ни была враждебна к ним, просила их повременить и принять от нее богатые дары. Но послы даров не приняли и сейчас же пустились в обратный путь. Витязи же Гетеля заявили послам, что их не страшит ничей гнев и вражда, и что если не хотят графы пить Гетелева вина, то Гегелинги готовы поднести им и их воинам крови.
Получив через послов такой ответ, Людовик и Гартмут со всем своим войском двинулись вперед. В Мателане издали заметили военные значки.
— Слава Богу! Вот идет король Гетель со своим войском, — воскликнули Гильда и Гудруна. Но они ошиблись. — Горе нам, — восклицали они, — жестокие гости пришли сюда за Гудруной, и много крепких шлемов будет разбито сегодня, прежде чем наступит вечер.
— Могучими ударами помешаем мы людям Гартмута сделать свое дело, — сказали Гильде воины Гетеля.
Просила Гиль да, чтобы сейчас же заперли ворота бурга, но отважные воины Гетеля не послушались ее и стали готовиться открыто встретить врага с мечами в руках.
На лугу перед воротами бурга произошла первая стычка с Гартмутом. Скоро подоспел к нему на помощь и Людовик.
С горем смотрели на это женщины. Воины Гетеля были смелы и отважны и показывали чудеса храбрости, но в ту минуту, как уже надеялись они сладить с врагом, подоспела к нему свежая сила. Пожалели тут гордые витязи, что не послушались совета: много уже было у них пробитых щитов, и многие воины истекали кровью. Людовик и Гартмут услыхали, что собираются запереть ворота замка, и поспешили пробиться вперед со своими значками. Скоро над стенами бурга развернулось знамя Орманьи. В отчаянии, заливаясь слезами, смотрела на это королева.
Пошел Гартмут к Гудруне и сказал ей:
— Благородная девица, ты нашла унизительным мое предложение, теперь же было бы унизительно для меня и моих друзей, если бы мы никого не захватили здесь в плен: нам следовало бы всех здесь убить и повесить.
Ничего не ответила ему Гудруна, но только воскликнула:
— Увы, отец мой! Если бы знал ты, что силой уводят дочь твою из этой земли! Никогда еще не переживала я такого горя и позора.
Конечно, если бы Вате и Гетель были тут, они не допустили бы, чтобы Гудруна была взята в плен и отвезена в Орманью.
Гартмут ушел из бурга, не успев его разрушить и сжечь: опасался он, как бы не узнали обо всем родичи и воины Гетеля в Балийской марке.
