Уго обернулся. Девочка сосала грудь. Парень замотал головой: еще и полдня не прошло, а он уже пообещал вознаграждение священникам и кормилице для чужого ребенка.
Помимо денежных обязательств, Уго был вынужден сносить издевательства и укоризненные взгляды в Городском Доме, дожидаясь, пока викарий, чиновники и альгвасилы проверяли, не сообщал ли кто о пропаже новорожденной девочки. «Крещена?» – «В Святой Марии у Моря?» – «Как зовут девочку?» – «А тебя?» – «А мать?» – «Уверен?» – «Чем ты занимаешься? Где живешь?» Уго ответил на все вопросы. В конце концов все пришли к заключению, что даже сумасшедший не станет брать на себя заботы о таком маленьком создании, если это не его ребенок.
Вернувшись домой, Уго уступил женщинам и малютке одну из двух комнат на верхнем этаже. Только тогда он заметил, что узелка Доминго, в котором болгарин хранил верхнее платье, подаренное хозяином, и письмо об освобождении, – этого узелка нет на месте. Доминго не видели на винограднике уже два дня.
– Ты не должен был предоставлять свободу тому, кто за нее не борется и ее не заслуживает, – пожурила его Барча, поняв, почему хозяин неподвижно стоит перед тюфяком болгарина.
Уго не сдвинулся с места. Он не хотел даже думать, что будет, если его опасения окажутся правдой.
– Хозяин, что стряслось?
Уго не ответил. От страха у него засосало под ложечкой. Парень облизал пересохшие губы, но и язык внезапно сделался сухим и шершавым.
– Хозяин?
Уго прошел в угол, где один камень выдвигался из стены: в этом тайнике он хранил все свои деньги – то, что осталось после покупки рабов, то, что прислал ему Бернат, и долю, предназначенную Святой Марии. Уго решил не передавать эти деньги на хранение Раймундо, чтобы не объяснять, откуда они взялись. Камень оказался на месте, и Уго с облегчением вздохнул. Может быть, он зря волновался? Но вот когда трясущиеся руки выдвинули камень, оказалось, что дыра в толстой старинной стене пуста: мешки с деньгами исчезли.
– Чертов сукин сын!
Уго пошел к викарию и донес на Доминго.
– Так много денег пропало? – изумился чиновник.
– Я продаю хорошее вино, – кратко пояснил потерпевший.
– Наверняка он уже очень далеко. Вряд ли будет дожидаться, пока мы его схватим.
Уго обреченно кивнул. Выходя из замка викария, он сокрушенно повторял его последние слова: «И что ты выиграл, освободив этого парня? Будь он рабом – не посмел бы тебя обокрасть и сбежать».
С площади Блат Уго по улице Бория направился на улицу Флассадерс. Висящая при входе сосновая ветка указывала, что здесь находится таверна и вино продается в розницу. Даже радушные объятия Андреса Бенета не помогли Уго позабыть о мерзавце-болгарине.
– Мне очень нужны деньги, – ответил Уго на вопрос, что заставляет его продавать часть вина с виноградника близ огорода Вилаторты.
– Не знаю, найдется ли у меня такая сумма, – задумался Бенет.
Уго окинул взглядом таверну, занимавшую нижний этаж дома, выстроенного больше из дерева, чем из камня. Здесь стояли бочки с вином Уго, но хозяину дозволялось продавать одновременно только два сорта вина – одно красное (от Уго) и одно белое, причем по той цене, которую выкрикивали на улицах города, и только из таких бочек, на которые чиновники поставили печать. Когда эти бочки опустеют, будут опечатаны новые. Если вино и цена на него не изменятся, заново объявлять о нем на улицах не будет необходимости.
– А тебе таверна к лицу, – заметил Уго, широким жестом обводя бочки, людей, пришедших, чтобы выпить, и людей, пришедших, чтобы купить вина в бурдюки и фляги.
– Как и тебе – виноградники. Наверное, не мое это дело…
– Не твое, – чересчур резко оборвал Уго. Рассказывать не хотелось. Он не хотел, чтобы все узнали, как болгарский юнец, которому Уго подарил свободу, отплатил за его великодушие, сбежав из дома со всеми деньгами. Не хотел, чтобы над ним смеялись. – Это действительно не твое дело.
Андрес Бенет больше других знал о качестве вина, которое Уго производил из винограда, растущего на границе с соседним участком: он давно уже стремился заполучить это вино. Оба понимали, что такой напиток предназначен для прелатов, вельмож и богачей, простым людям он будет не по карману, но Уго не имел доступа к высокопоставленным особам, а вот Андрес… Маир всегда говорил, что этот перекупщик умеет обделывать дела с богачами.
– Не знаю, сумею ли дать тебе столько, сколько оно стоит… – Андрес решил поторговаться.
Сегодня Уго уже был обворован болгарином – хватит с него на один день.
– Тогда я пойду в другую таверну или обращусь к какому-нибудь перекупщику.
Бенет хорошенько все взвесил: он сможет заработать на особом вине Уго, даже если тот запросит больше, чем просит сейчас. К тому же Андресу было нужно, чтобы винодел продолжал поставлять ему свое обычное вино: оно так нравилось барселонцам, что даже женщины из других кварталов приходили за ним в таверну Андреса Бенета. Нет, лишаться такого поставщика нет никакого резона.
– Будь по-твоему.
Мужчины обменялись рукопожатием, скрепляя договор. Не отпуская руки, Уго сглотнул слюну и обратился к партнеру с необычной для такого случая просьбой:
