Так обстояли дела, когда 12 мая 1410 года Мартин решил перебраться из замка Бельесгуард в женский монастырь Вальдонселья, где находилась Креу-Коберта, королевская резиденция, где монархи часто останавливались перед въездом в Барселону. Мартину наконец удалось добиться от папы признания Фадрике законным внуком; официальное объявление должно было состояться первого июня в Барселоне. Уго хорошо знал Вальдонселью – это место располагалось рядом с виноградником Святой Марии у Моря.
Король наслаждался покоем цистерцианского монастыря. Королева же пребывала в отчаянии из-за предстоящего превращения бастарда в наследника, притом что сама она так и не забеременела, да это было и невозможно в ее нынешнем, до сих пор девственном состоянии. Остальные претенденты тоже сознавали, что их упования на королевскую корону рассеются в тот самый момент, когда Фадрике будет признан законным наследником Мартина Младшего. Достоверно известно, что двадцать девятого мая королева во главе своего женского двора (Рехина и Мерсе составляли его неотъемлемую часть) преподнесла королю гусыню, приготовленную и приправленную таким образом, чтобы придать монарху сил для проникновения в супругу. В тот же вечер, едва отужинав гусятиной, Мартин принялся жаловаться на острую резь в желудке, сильный жар и сыпь по всему телу. За ночь его здоровье только ухудшилось. Новость о тяжелой болезни короля разлетелась по Барселоне. На следующее утро в комнату, где страдал Мартин, начали стекаться придворные, чиновники, советники и священники высших рангов: они заходили в королевскую опочивальню и покидали ее в молчании, с мрачными хмурыми лицами. Уго получил от виночерпия Монткады приказ обеспечить высокопоставленных посетителей напитками. «Недостатка в вине возникнуть не должно», – повелел Монткада. Уго занял место в углу королевской спальни, оттуда ему время от времени было видно ложе, на котором в полудреме возлежал король – в жару и в поту, дыхание его превратилось в хрип.
Царедворцы и прелаты шепотом требовали угощения. Никто не повышал голоса; все перешептывались в ожидании неминуемого события: король умирал, так и не назначив наследника. А потом тишину прорезал вопль: Маргарита де Монферрат и инфанта донья Исабель, сводная сестра короля, первая – мать, вторая – супруга Хайме Уржельского, подобрались к ложу и схватили умирающего за ворот рубашки, женщинам даже удалось приподнять грузное тело.
– Оно для моего сына! – вопила Маргарита. – Наследование трона, которое вы определяете, противно закону и справедливости – оно принадлежит моему сыну!
– Не понимаю… о чем ты… Но я считаю иначе, – только и сумел прохрипеть Мартин, а потом придворные оттащили Маргариту и хорошенько выбранили за непочтение к суверену.
Маргариту и Исабель из спальни выдворили, но вопрос о преемнике продолжал витать в воздухе. В тот же вечер представители каталонских кортесов во главе с советником Барселоны Феррером де Гуальбес и в сопровождении нотариуса снова явились в королевскую опочивальню; на сей раз Мартин принял делегацию, сидя на стуле: от долгого лежания у больного вздувались легкие и он начинал задыхаться.
– Господин мой, – заговорил советник, – желаете ли вы, чтобы после вашей кончины наследование ваших королевств и земель перешло к человеку, которому это следует по справедливости?
Нотариус записал, что на этот вопрос король ответил
31 мая 1410 года, всего за день перед датой, назначенной, чтобы папа узаконил происхождение его внука-бастарда, Мартин Гуманный скончался, оставив открытым вопрос о наследовании державы, состоящей из пяти королевств: Каталонии, Арагона, Валенсии, Мальорки и Сицилии; все они были независимы друг от друга; в каждом был собственный двор и кортесы, своя монета и свои законы, своя культура и обычаи, а в случае необходимости – и свои армии; везде была собственная власть, учреждения и даже собственный язык; пять этих королевств были объединены единственно и исключительно правящим ими королем.
– Говорят, что сын Рожера Пуча женится на дочке графа Уржельского, а матушку тогда произведут в баронессы! – (Уго и Барча разом подпрыгнули, услышав слова Мерсе.) – Да-да, – уверенно закивала девушка. Разговор происходил за обеденным столом в доме Барчи. – Как только графа провозгласят королем, матушка станет баронессой, это самое малое. Так ей пообещали донья Маргарита и донья Исабель, мать и жена будущего короля. А еще ей пожалуют земли и вассалов.
– Умолкни, пигалица, – шикнула Барча.
– Ну а пока что ей подарили кошелек с золотыми флоринами.
– Да с чего бы такое пришло в голову матери и жене будущего короля? – спросил Уго.
Мерсе, прищурившись, внимательно оглядела комнату.
– Кто еще, по-твоему, мог сюда пробраться, если нам и самим места едва хватает? – проворчала Барча.
И все-таки, прежде чем ответить, Мерсе напустила на себя самый таинственный вид, как будто приглашая обоих в сообщники.
– Король Мартин не должен был дожить до первого июня… – прошептала девушка.
Наступила тишина. Уго не сводил глаз с дочери:
– Ты хочешь сказать…
Мерсе кивнула.
