– Тогда, молодой человек, мне очень жаль, но ее здесь нет.
– Но… преподобный Пау говорил, что она именно здесь.
– Я стара, и я всю жизнь провела в этих стенах. У нас здесь никогда не было послушницы, монахини и даже простой служанки из монастыря Жункерес в Барселоне, могу вас уверить.
В ту ночь, когда Уго, пробродив по Валенсии, вернулся в таверну, одноглазого в спальне не оказалось. Парень повалился на солому. Его подстилку никто не менял: такая работа входила в обязанности слуги. Уго заснул, но через короткое время тревога заставила его проснуться. В дверном проеме смутно виднелся силуэт Матео.
– Эта твоя вдовушка из Барбассс… из Бартрас… – Одноглазый был пьян, слова застревали у него в глотке. – Барбастро! – наконец-то справился он. – Сегодня ночью она узнала, что такое настоящий мужчина.
Больше он ничего не сумел произнести. Качнулся и сделал неверный шаг в сторону кровати. Матео должен был рухнуть, еще не добравшись до цели, но ноги несли его просто по инерции, так что еще через несколько шагов одноглазый ничком распластался на кровати.
Он переспал с Марией! Гулкий храп Матео прозвучал как сигнал к отбою, и Уго наконец получил возможность по-настоящему отдохнуть впервые за много дней: в эту ночь стервец даже и не пошевельнется, как не мог он сдвинуться с места и сейчас, несмотря на неудобную позу: ступни касаются пола, ноги свисают, туловище распластано по кровати.
На следующее утро они направились в Картахену, что в одной лиге пути от Валенсии, их целью была граница с Мурсией. Уго шагал бодро, Матео едва тащился. К разочарованию от того, что он не нашел Арсенду, добавлялись хвастливые речи кривого. Он переспал с Марией из Барбастро! Тело вдовицы, такое желанное, свежее и молодое, с гладкой кожей, большими крепкими грудями, полными бедрами, показалось Уго запятнанным случкой с этим смердящим псом. Как могла Мария отдаться беззубому, кривому уроду? Уго зашагал медленнее. А что же он сам? Да разве он спрашивал Марию, нравится ли ей, хочет ли она его? Нет, он использовал ее как…
– Она подвывала от удовольствия, – услышал он голос одноглазого; тот немного пришел в себя от ветра, зимнего холода и ходьбы и теперь как будто продолжал ночной разговор.
– Она тебя обманывала, – сразу же вырвалось у Уго.
– Как твоя жена? Она вообще помнит твое имя, когда ты на нее залезаешь? Меня женщины не обманывают. Я таких сразу же ножом по горлу.
Уго промолчал. Он не искал ссоры.
– И твоя дочка завоет точно так же, как эта курва, когда я ее подомну.
Оглянувшись, Уго увидел кинжал в руке одноглазого.
– Осторожно, не уколись, – предупредил Матео, поигрывая оружием. – Все-таки я тебя прирежу.
Путники миновали поселок Силья и остановились на ночлег в Альмусафесе. Уго больше не думал о Марии из Барбастро, теперь его мысли были заняты Арсендой. До вчерашнего дня он жил спокойно, потому что верил, что с сестрой все в порядке, она посвятила себя служению Господу… и другим монахиням из этой валенсийской обители, а теперь… Где же она? Уго раздумывал об отце Пау – неужели тот его обманывал? А может быть, обманули самого священника? Уго так и не передал ему обещанных денег, но ведь Пау во время их разговора этого знать еще не мог. Уго не показывал ему денег, он сначала хотел узнать, где Арсенда… Теперь у священника больше ничего не спросишь: он уже много месяцев как покойник.
На следующий день путники прошли через Альхемесин, Альсиру, Ла-Пуэблу, они делали по четыре-пять лиг за день, а мысли об Арсенде молоточком стучались у парня в голове, молчание нарушалось только сальными шуточками и бездумным хохотом одноглазого, они шли по дорогам среди плодородных земель, где росли овощи, пшеница, рис и даже сахарный тростник – за неимением винограда. Иногда – на дороге или в поселках – их останавливали альгвасилы. Кто вы такие? Куда идете? Они всегда проходили беспрепятственно, не возбуждая подозрений. В Хативе тоже не выращивали виноград – только рис, лен и коноплю. Вино, которое пили в этом городе, одном из важнейших в Королевстве Валенсия, доставлялось из Бенигáнима, а до него было две лиги пути. Уго в местных винах не разбирался; зато он был премного наслышан о долине Виналопó, что лежала ближе к Мурсии, – там виноград возделывали на белых утесах вдоль реки.
