Они пошли на поиски адмирала. Уго обратил свой взор на Балагер, на его стены и дома, пострадавшие от непрерывных обстрелов королевских пушек. Было начало октября, жара сменилась осенним холодом – таков суровый климат этих земель. Под низким серым небом несметные войска Фердинанда выстроились на равнине, ожидая приказа начинать штурм. Плотники строили высокую башню, чтобы приставить ее к стенам. Уго мог разглядеть почти готовый скелет конструкции.
В этот раз виночерпию не пришлось дожидаться часами; скоро перед ним вновь предстал худощавый сварливый человечек, которого Бернат называл Герао. Он быстрыми шажками семенил за одним из солдат.
– Ты? – вскрикнул Герао, завидев Уго. – Тебе что, в прошлый раз мало досталось?
Уго подпустил его ближе.
– Заткнись! – рявкнул винодел.
Коротышка вздрогнул – он не ожидал такой реакции от Уго. Тот оробел после этой вспышки. Все слова вылетели у него из головы. Наконец он произнес:
– Я хочу увидеть адмирала.
– Стража! – закричал Герао.
– Нет! – воскликнул Уго, прежде чем подошли солдаты. – Помнишь Рожера Пуча? – спросил он, когда часовые к нему приблизились. – У меня есть доказательства того, что он предал короля…
Винодела схватили. Он попытался вырваться. Тут человечек поднял руку, и солдаты остановились.
– Клянусь, если ты снова расстроишь моего сеньора, – пробормотал Герао, – я лично тебя изобью.
Одетый как простой солдат, адмирал сидел в палатке, маленькой и незамысловатой. Не было ни ковров, ни подушек, ни гобеленов – только стул, на котором сидел Бернат, койка и маленький столик с тазиком и свечкой. Герао вошел в палатку без лишних проволочек. Заметив Уго, адмирал побледнел.
– Какого… – зарычал он.
– Он говорит, у него есть доказательства, что граф де Кастельви и де Наварклес предатель, – прервал Герао.
Бернат замолчал и пронзил виночерпия взглядом.
– Да тут предатель предателем погоняет[27], – холодно сказал адмирал.
– Я не предатель, – ответил Уго. Это было ясно для него как день, потому что Уго повторял себе тысячу раз: он не предатель и никогда им не был. – Я никогда тебя не предавал. Ни тебя, ни твою мать, ни твоего отца…
– Твоя жизнь меня не интересует, – перебил Бернат. – Что у тебя есть на Рожера Пуча?
– Его переписка с графом Уржельским.
– И о чем говорится в письмах?
Этого Уго не знал, но мог легко догадаться.
– Я не хотел ломать печати, – признался Уго. – Но там говорится о помощи, которую Рожер Пуч оказывает Уржельцу.
– Откуда у тебя эти письма?
Уго не ответил; вместо этого попытался выдержать холодный и невозмутимый взгляд Берната, но не смог.
– Ты шпион, – заявил адмирал, как только Уго отвел глаза. – Просто обычный шпион. Я мог бы повесить тебя здесь и сейчас без всяких объяснений.
– Так сделай это, – сказал Уго, вновь посмотрев в глаза Бернату. На этот раз он выдержал натиск. «Сделай это», – словно дразнил он глазами.
– Ты меня не впечатлил, – усмехнулся бывший корсар с усталой улыбкой. – Напрасно храбришься. Кто хочет умереть, в конце концов обретает смерть по собственной глупости. Что ты хочешь за эти письма? – внезапно спросил Бернат.
– Чтобы ты взял мою дочь под опеку, – выпалил Уго. – Заботился о ней и дал ей такое приданое, чтобы она могла найти богатого мужа.
– И все?
Уго задумался. Чего еще может желать отец, кроме хорошего приданого для своей дочери? Мерсе, наверное, будет разочарована, возможно, даже отречется от него за то, что он предал Рожера Пуча и графа Уржельского… Но будущее дочери важнее. И вдруг он вспомнил обещание, данное Катерине.
– Еще есть одна рабыня…
Бернат отмахнулся:
– Меня не волнуют рабы. Об этом договоришься с Герао. – Адмирал кивнул на человечка. – Хорошо, – прибавил Бернат. – Я возьму девушку под опеку, поселю у себя и дам ей денег. Если ты действительно сдашь мне Пуча, у нее будет столько золота, что она станет богаче любого барселонского жениха. Только давай проясним одну вещь: все это я сделаю для нее, а тебя видеть не желаю. Итак, где письма?
– Спрятаны.
– Так принеси! – приказал Бернат.
– Надо бы… сначала позвать нотариуса.
Катерина посоветовала парню: «Не отдавай писем, пока не будут подписаны бумаги на имя твоей дочери и…» Она не договорила, не осмеливаясь включить в договор и себя. Теперь Уго испугался, что разозлил Берната, но тот выразительно посмотрел на Герао, и маленький помощник кивнул, подтвердив, что просьба виночерпия уместна.
– Хорошо, – вновь согласился Бернат. – Ступай за письмами. Когда вернешься, все будет готово.
– Чуть не забыл! – воскликнул Уго, уже почти выходя из палатки. – Есть еще одна вещь, которую я бы хотел получить за эти письма.
