В тот же день, когда Бернат сообщил, что отрекается от Мерсе, Уго вернулся в Гарраф и уже без всяких околичностей расспрашивал местных, не знают ли они о какой-либо молодой женщине, которая заточена в замке или в каком-либо форте поблизости. Уго щедро заплатил за ночлег в одном из крестьянских домов и провел холодную одинокую ночь в вонючем хлеву – в компании лошадей и огненной воды. Стоило ему заснуть, как перед ним возникал образ Мерсе, терзающий чувства, – казалось, он мог дотронуться до нее, погладить волосы, вдохнуть ее запах. Уго лежал, скорчившись на соломе, – неподвижный, испуганный, обезумевший. Он пил больше огненной воды, нежели когда-либо прежде; он напивался, пока не засыпал тревожным муторным сном. Порой к нему приходил образ Катерины – и тогда Уго немного успокаивался. Она благословила его на эту бессмысленную поездку в Гарраф, после того как Уго рассказал ей, что случилось во дворце на улице Маркет. Русская поцеловала его и пожелала удачи, на которой поставил крест кастелян оборонительной крепости Кампдасенс, когда Уго вошел на кухню крестьянского дома, чтобы позавтракать. Глядя на облачение и манеры кастеляна, его запросто можно было спутать с любым окрестным пахарем. Лишь ржавая шпага да привязанная около входа кляча выдавали в нем дворянина.
В доме, помимо четы крестьян, жили два беззубых старика, тетка, двоюродный брат хозяина да еще несколько детей. Раздалось нестройное приветствие, быстро сменившееся почти благоговейной тишиной.
– Мир, – обратился Уго к кастеляну и сел за стол.
Один из старших сыновей встал из-за стола и присоединился к другим членам семьи, которым тоже не хватило места.
– Почему ты так много спрашиваешь о какой-то похищенной женщине? – не поздоровавшись, выпалил кастелян и ткнул в сторону Уго коркой хлеба.
– Я ищу мою дочь. Ее зовут Мерсе.
– И ты, стало быть, думаешь, что где-то в округе ее держат в заточении?
– Возможно.
– А какое преступление она совершила?
– Никакого, – ответил Уго, пытаясь сдержать нахлынувшие чувства.
– Зачем же тогда упекать ее в замок?
Уго отвечать не стал. Позади раздался шепот, крестьянин и его сыновья беспокойно ерзали на стульях. Кастелян все еще указывал хлебной коркой на Уго, делая едва заметные круговые движения. Кто-то потер руки, чтобы согреться. Камин был зажжен, но холодной ветер дул с такой силой, что от ледяных порывов то и дело открывались ставни. Уго вздохнул:
– Поймите, я просто ищу свою дочь. Она хороший человек.
– Здесь нет никаких узников. Ни в Кампдасенсе, ни в любом другом замке Гаррафа. Эти земли принадлежат обществу «Пиа Альмойна» Барселонского собора. Епископу или его вассалам нет никакой нужды держать в заточении невинную женщину. С чего бы им это делать?
Уго со значением посмотрел на кастеляна.
– Ты спрашивал у церковников? Может быть, они тебе помогут.
Уго вздохнул и покачал головой. Кастелян положил хлеб на стол, но затем передумал и решил его съесть.
– И чтобы я больше тебя здесь не видел, – добавил он, не переставая жевать. На Уго летели крошки. – В противном случае сам окажешься в тюрьме. Предупреждаю, у нас в Гаррафе жесткие законы. И мы не хотим, чтобы всякие любопытствующие оборванцы вроде тебя рыскали по нашим землям.
– Я просто хочу найти свою дочь!
– Пошел вон! – приказал кастелян.
Уго протянул руку за куском хлеба с салом, за который заплатил прошлым вечером. Кастелян одной рукой ударил по столу, а другой взялся за шпагу:
– Вон!
Педро едва успел отскочить в сторону, когда Уго с негодованием выплюнул ему под ноги вино. Уже вторая бочка превратилась в уксус.
– Что за дерьмо, мать твою! – лютовал Уго. Педро отошел еще дальше. Это вино выдерживалось два года, а теперь… – Все пошло к чертям собачьим! – снова закричал Уго. – Почему ты мне не сказал?
Мальчик замялся:
– Но… откуда мне было знать? Вы не велели трогать бочки…
– Оправдания! – Винодел угрожающе взмахнул руками. Из-за яростного жеста он потерял равновесие, и ему пришлось схватиться за другую бочку, чтобы не упасть. – Вот это помощничек – даже не знает, когда вино киснет!
– Вы не велели трогать бочки, – повторил мальчик.
– А запах? По запаху нельзя понять?
Уго замахнулся и снова чуть не упал.
– Кто это тут шумит? – послышалось сверху.
Ни Педро, ни Уго не ответили Катерине.
– Болван! – вместо ответа выкрикнул Уго.
Катерина спустилась в погреб и, поняв, что происходит, что-то шепнула Педро, потрепала его по щеке и отправила наверх обслуживать посетителей. Затем подошла к Уго.
– Мы потеряли две бочки! – посетовал винодел.
– И разве мальчик в этом виноват? Он не разбирается в вине.
– А если меня не будет, то кто будет отвечать за вино? Может, ты?
– Я тоже не знаю этих премудростей. Только ты у нас понимаешь в вине, – спокойно заметила Катерина.
Уго отдал ей плошку и махнул в сторону другой бочки. Катерина покорно вздохнула и налила вина. Она уже пыталась убедить его не пить так много, но Уго отверг мольбы с несвойственной ему грубостью. Катерина не настаивала и, как и сейчас, покорно зачерпнула из бочки.
