Наследники земли полностью

Hort i vinyet: сад и виноградник Барселоны – так именовалась просторная возделанная долина за городскими стенами. Эта зона славилась особым плодородием и находилась под особым покровительством барселонских властей. Здесь располагалось несколько маленьких городков, среди прочих Сант-Висенс-де-Сарриа, Сант-Марти-де-Провенсальс, Вальвидрера, Санта-Мариа-делс-Сантс и Сант-Жервази-де-Кассолес, а также два монастыря – Вальдонселья и клариссинский Педральбес, однако больше всего эта долина привлекала купцов и зажиточных граждан Барселоны, желавших владеть землями, чтобы походить на дворян и рыцарей. Замки, поместья, целые поселки – все эти куски каталонской территории по праву и по собственному произволу захватывали состоятельные барселонцы. Во всем принципате намечались серьезные экономические изменения, ведь деньги таким образом вкладывались в земли и ренты вместо традиционного развития торговли, а ведь именно эти рискованные предприятия принесли Барселоне столько богатства. Сады и виноградники тоже шли нарасхват, поэтому в долине можно было встретить и хутора за крепкими стенами, обособленные и хорошо укрепленные, принадлежащие богатеям из города. Все, кто мог, вкладывали деньги в огороды, фруктовые сады и особенно в виноградники. Наемные поденщики и рабы – вот кого можно было встретить в этой просторной долине: именно их руки возделывали угодья зажиточных барселонцев.

Саул владел одним из таких виноградников за стенами, на полпути между Висенсом и Саррией.

– Получается, твой дедушка тоже богатей? – спросил Уго, выслушав разъяснения Давида насчет покупки земель обеспеченными горожанами.

– Нет! – рассмеялся мальчишка. – Мой дедушка – врач. И он не богат. Вот уже много лет моя семья, как и другие еврейские семьи, владеет виноградником за пределами города, а теперь, с постройкой новой стены, еще и внутри, в квартале Раваль. Вам, христианам, разрешается покупать любое вино, но мы, евреи, можем пить только кошерное.

Уго кинул взгляд на Давида и зашагал дальше в ожидании объяснений, каковые и не заставили себя ждать.

– Виноград может быть и христианским, но изготовляют вино – давят виноград, отжимают, переливают, сцеживают, хранят и так далее – исключительно евреи, ни один христианин к этим работам не допускается.

– Но если виноград может быть христианским, тогда зачем вам самим виноградники? Вы покупаете ягоды…

– По той цене, которую заломят христиане? Да это будет дороже золота. Так уже случалось в неурожайные годы, они ведь для всех неурожайные, в этом мы равны…

Уго покосился на еврейского мальчика и увидел улыбку на его лице. Сам Уго сильно сомневался, что кто-то может считать их равными, но спорить не стал.

– Вы, христиане, можете покупать вино и в других областях, если это дозволяется властями. А мы – нет. Нам то и дело запрещают покупать кошерное вино в других еврейских общинах, даже если там его в избытке, а если мы станем покупать виноград у христиан…

Мальчики шагали среди садов и виноградников; Барселона и море остались у них за спиной, а впереди и над ними высился хребет Кольсерола. Давид, прекрасно уловивший неприязнь Уго к его народу, предусмотрительно умолчал лишь об одном: бóльшая часть христианского винограда, которым пользовалась еврейская община, шла в счет займов; таким образом, виноград обращался в разменную монету с фиксированной стоимостью. Выходило так, что владелец виноградника исполнял свое долговое обязательство, а община гарантированно получала достаточное количество необходимого ей продукта.

– А если бы мы не могли использовать христианский виноград, ты, как христианин, не имел бы права работать на виноградниках моего деда, – закончил Давид.

Уго действительно совмещал два занятия: он работал и помощником Жакоба, и помощником другого сына Саула, по имени Маир, который не только занимался возделыванием винограда и продажей вина, но еще и готовил для еврейских врачей снадобья, в состав которых входило вино или его дистиллят, aqua vitae[12]. Маир был худой и жилистый, однако внешность никак не соответствовала его спокойному характеру, приспособившемуся к неторопливому ритму растений, которым Маир посвятил свою жизнь, – казалось, вывести этого человека из равновесия способны только засухи, паводки и нашествия вредителей.

Саул, с одобрения Жусефа и Мар, дал Уго пристанище в давильне – отдельном здании, где стояло оборудование для производства вина, а еще хранились мотыги и всякие другие земледельческие инструменты. Саул объяснил свой выбор так: здесь никто не живет, это не еврейский кров и к тому же евреям дозволяется нанимать христиан на поденные работы.