– Нет. Такой корабль уходит раз в год. И больше на запад никто не ходит. К тому же в последние три года многие торговые суда заняты перевозкой солдат на Сицилию. Ближайший корабль, на который откроется вербовка, пойдет во Фландрию, можешь мне поверить.
И Уго поверил. Давая понять, что эта тема закрыта, Наварро кивнул в сторону Барчи и Доминго. Женщина улеглась на песке и дрыхла пьяным сном; парень поддерживал два кувшина, доверху наполненные мочой.
– Твои? – спросил Наварро.
– Почему он обратился ко мне, если вам известно гораздо больше моего? – вопросом на вопрос ответил Уго.
– Видать, к тебе у него больше доверия.
– Смешно звучит.
– Нет. Ничего смешного. Я был большим другом его отца. Арнау очень мне помог, и моя благодарность простирается даже на его сына, и все-таки Бернат – твой друг, а не мой.
– А я рассчитываю на вас.
– Не рассчитывай. И не впутывай. – Помощник управляющего провел рукавом по вспотевшей лысине. – Я пришел только тебя предупредить, да заодно и помог, но больше на меня не рассчитывай, если только дело не коснется твоей жизни. От моего благоразумия зависят моя работа и моя семья.
– А какая твоя выгода от всех этих дел?
Рехина задала свой вопрос, запечатав письмо, которое адресовала валенсийскому купцу, тому самому, чье имя значилось в записке, переданной Габриэлом Мунтсо вместе с печаткой. В письме сообщалось, что приблизительно через месяц после проставленной даты, как только закроется вербовочный стол, галера «Сант-Элм» выйдет из Барселоны курсом на Фландрию, с остановкой в Валенсии. Среди товаров будет и большая партия серебра, предназначенная для выгрузки в Валенсии.
Уго пожал плечами:
– Никакой. Я просто помогаю другу.
– Просто так, ни за что, бесплатно… – Рехина подняла руку с письмом. Она сидела за столом, Уго стоял перед ней.
– Да.
– Не верю.
Рехина отвела руку прежде, чем Уго успел забрать письмо.
– Когда-то я так же помог своей подруге и ничего взамен не спросил, – напомнил гость.
– Ты просил меня вылечить русскую рабыню, – припомнила Рехина.
– Не так. Я спас тебя от трех ублюдков, жестоких насильников, и ничего не попросил для себя. А после… я всего-навсего хотел помочь умирающей девушке. Для себя я ничего не просил, – повторил Уго.
Рехина, поразмыслив, признала его правоту. И отдала письмо.
– Это опасно, – добавила девушка.
– Я знаю. И жалею, что попросил тебя о такой услуге, но я… – Уго развел руками. – Я не умею писать и не знаю никого другого, кому мог бы довериться. – Уго подумывал, не обратиться ли к Раймундо, но в итоге отказался от этой идеи: вполне возможно, что у менялы с каким-то из кораблей связаны коммерческие интересы. – Мне жаль, что я подвергаю тебя опасности, – добавил он.
– Опасности? – Рехина горько рассмеялась. – Опасность – это такая жизнь в таком городе.
На берегу Уго передал письмо капитану двенадцативесельной фелюги – в тот же день его корабль отправлялся в Валенсию каботажным рейсом. Уго заранее знал о его прибытии в Барселону, вот почему и пришел к Рехине просить об услуге.
– Вторую половину вы получите от купца в порту Грау, – сообщил он, уплатив капитану часть суммы за доставку письма.
Капитан взвесил монеты на руке.
– Гораздо дешевле, чем побег с девчонкой, верно? – заметил он и подмигнул. – Что случилось – вы расстались?
Этому человеку можно было доверять, его рекомендовал сам Жоан Наварро; именно к нему Уго когда-то приходил со своим золотым флорином, одержимый мечтой о побеге в Гранаду вместе с Дольсой. Теперь все это утратило смысл.
– Она меня покинула. – Уго подумал, что даже и не солгал.
– Если женщина тебя бросает, она просто-напросто распахивает дверь, в которую войдут другие женщины, – рассмеялся моряк. Уго вымученно улыбнулся. – Не беспокойся, я лично передам твое письмо. О чем хоть пишешь?
– О винах, – быстро ответил Уго на предсказуемый вопрос. – О ценах и возможностях для торговли.
– Я мог бы доставить хорошую партию, – предложил свои услуги капитан. – Имей это в виду. – И он протянул руку для прощания.
– Это вряд ли, – не согласился Уго, отвечая на крепкое рукопожатие. – Мы, вообще-то, ведем переговоры о завозных винах, из Греции или с Сицилии. Вы же знаете – Валенсия держится за свои сорта, там сложно продать что-нибудь из других мест.
