– При Советах всё стандартное было, так что придётся всю эту коробку снести, хочу расширить, тут места дофига, сделаю большую ванную комнату, джакузи поставлю, и ещё туалет отдельно где-нибудь у кухни, – Мордатыч явно с удовольствием делился своими планами. Он сунул Гале в руки бокал и подлил шампанского.
– Хороший план, – одобрила Галя, правда, решила не спрашивать, будет ли он ставить золотые унитазы. Этот, похоже, всё же не такой дурак и обойдётся обычным фаянсом.
Они выпили шампанского на пороге стандартного, ещё советского туалетного блока. Шампанское показалось Гале ещё более отвратительным, чем в первый раз. Может, это на неё так компания Мордатыча действует?
– Двери поменять тоже надо, хочу дубовые поставить, ну и паркет, мербау, наверное, он вроде самый лучший. Пошли в гостиную, там класс. Я, как увидел, сразу понял, хочу! – Мордатыч распахнул дверь в большую светлую комнату с огромными окнами, Галя зашла и сразу вспомнила, что когда-то здесь была, правда, вместо людей вспомнила лишь неясные образы и своё ощущение защищённости, любви и тепла.
Она подошла к огромному зеркалу, ткнулась в него лбом, и ей захотелось плакать.
– Ты чего? – заволновался Мордатыч.
– Я вспомнила!
– Чего?
– Бабушку вспомнила, я думала это другая бабушка, а это она была, та самая генеральша Неверова. – В мозгу Гали вдруг всплыло «мама Света». Точно, Галя звала её мама Света.
– Давай выпьем за бабушку твою, тут осталось ещё, как раз хватит. – Он разлил шампанское.
– Царствие ей небесное, – сказала Галя, – за такую бабушку только «Кристалл».
Она немного выпила и поставила бокал на мраморную тумбу у зеркала.
– Это зеркало прадед привёз из Германии, военный трофей, – пояснила она Мордатычу. – Оно раньше у них в коммуналке стояло, все в коммуналке жили. И ещё была люстра и картина, мне мама рассказывала.
Галя оглядела гостиную. Большая люстра как бы струилась хрустальным потоком с потолка, картин на стенах не обнаружилось. Сердце сжалось, вдруг арендаторы украли? Хотя, кто же сдаёт квартиру с дорогими картинами? Или это Серый мудрость проявил и припрятал, прежде, чем квартиру Мордатычу продавать?
– У меня чёткое условие было, квартира только вместе с содержимым, – тут же сообщил Мордатыч, наверное, решил, что она захочет забрать трофеи предков. – Я и цену Серому выше рынка из-за этого дал.
– Конечно, эти вещи ни в какую другую квартиру и не влезут, – согласилась Галя с печальным вздохом. – Трофеи на то и трофеи, чтобы из рук в руки переходить.
Она представила Мордатыча в камуфляже и с автоматом. Хотя, он-то как раз ни у кого ничего не отнимал, наоборот, вон, говорит, денег даже выше рынка дал. В этом Галя не сомневалась, что касается денег, Серый соображает, его на мякине не проведешь.
– Обидно, я понимаю, но что тут поделаешь. – Мордатыч развёл руками и смотрел с сочувствием.
– Ничего, – согласилась Галя.
– Есть, конечно, один вариант…
– Выкупить у вас квартиру обратно? – Галя усмехнулась. – У меня таких денег нет.
– Нет, это не вариант. Если я во что вцепился, уже не отпущу, – признался Мордатыч. – А я вцепился.
– Я вижу.
– Вот ты на меня обиделась, когда я тебя прошлый раз прихватил. Правильно, конечно, обиделась, извини. Но ты сама-то что?
– Что? – не поняла Галя.
– Вот зачем ты это на себя сейчас надела? – он осторожно ткнул пальцем в её сарафан.
– Что не так? – Галя испуганно посмотрела на себя в зеркало, повертелась на всякий случай. Всё было в порядке, швы нигде не разошлись. Она очень себе понравилась и недоумённо уставилась на Мордатыча.
– Понимаешь, в тебя же так и хочется вцепиться!
– Ну, я предполагаю, что имею дело с цивилизованными людьми, а не с орангутанами. Цивилизованные люди на женщин не кидаются, даже если те в купальниках. – Алина опять посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась как звезда экрана.
– Предполагает она, – проворчал Мордатыч. – Все мужчины орангутаны внутри. Кто-то глубже, а кто-то нет. Совесть надо иметь.
– Вы из тех, которые женщин хотят нарядить в хиджабы?
– Ни в коем случае! Но если ты не хочешь, чтоб тебя за всё подряд хватали, надо как-то скромнее быть, что ли.
– Ну, меня кроме вас пока, слава Богу, никто ни за что хватать не пытался.
– Просто ты мне нравишься, а если что-то нравится, его обязательно надо потрогать. Но ты можешь постараться мне понравиться окончательно, и всё бабкино наследство в твоих руках окажется.
Он осторожно провёл пальцем по оголённой Галиной спине. Она замерла. Тогда он также осторожно поцеловал её в шею. Вот это поворот! На секунду у Гали перед глазами пронеслось изумлённое лицо Ленки, зазвучал марш Мендельсона, колокольный звон и почему-то песня «Дети разных народов мы мечтою о мире живём», исполняемая хором. Галя почувствовала себя владычицей морскою, а также представила, как в универсаме на станции Репино становится своей, постоянной и любимой покупательницей.
– Это вы мне сейчас предложение делаете? – спросила она у Мордатыча, чтобы уточнить, так сказать, диспозицию.