А в самом деле, чем он отличается оттого же Тэвиша? Оба весь лень ждут Рене и радуются, когда она приходит домой, оба из шкуры вон лезут, чтобы сделать ей что-то приятное — полизать руку или... наполнить горячую ванну. Так в чем разница? Но ведь он-то — человек!..
Энн Салан Тед встретил неожиданно, решив очередной раз прогуляться по городу, чтобы скоротать время. Припарковал машину — и тут она окликнула его, помахав рукой с противоположной стороны улицы.
Дождавшись просвета в потоке машин, перебежала через дорогу.
— Привет! Какими судьбами?
— Да я уже почти месяц в Цюрихе...
Она не стала удивляться и интересоваться, что он тут делает, просто спросила:
— Я перекусить собираюсь. Не хочешь составить компанию?
Тед с радостью согласился — в последнее время он соскучился по общению с людьми, а спешить было все равно некуда.
Они устроились в небольшом кафе, которое сам он не нашел бы на шумной улице. Ему было приятно сидеть и слушать ее болтовню — о том, что в последнее время работы невпроворот; без всякого смущения — о попытках поберечь фигуру (эта фраза сопровождалась завистливым взглядом, брошенным на заказанные им сырные шарики — сама она ограничилась салатом), об отпуске, в который она собирается поехать.
Все это сопровождалось озорной белозубой улыбкой и взглядом темно-карих, похожих на вишенки, глаз. Тед подумал, что Энн, несомненно, знает о своем обаянии и использует его, в том числе и в работе. И еще — что при других обстоятельствах он не преминул бы приударить за ней и, скорее всего, не без результата. При других обстоятельствах...
Приступив к кофе, Энн ненадолго замолчала, словно задумавшись о чем-то, потом вдруг сказала:
— Я хотела спросить... скажи, это ты распутал всю историю с Торрини?
— Я.
— Здорово! Одно такое дело может создать человеку имя на всю жизнь!
— Я об этом тогда не думал.
— Понимаю... — кивнула она, будто действительно что-то понимала.
А может, и понимала — заметку в газете она наверняка видела.
Посидела, отхлебывая кофе и искоса поглядывая на Теда, и спросила:
— Ты в Цюрихе надолго?
Этот вопрос он и сам себе не раз задавал... Пожал плечами — пусть понимает, как хочет.
— Я к тому, что я могла бы тебе предложить работу...
— Какую? — Сердце Теда подпрыгнуло и забилось быстрее.
— Мне нужен человек, способный вести крупные дела, координировать действия оперативников и ставить перед ними конкретные задачи. С тобой в этом отношении работать было одно удовольствие, ты всегда точно знал, чего хочешь — словно весь план у тебя заранее в голове был.
Знала бы она, что Тед сам занимался делом такого масштаба впервые!
— По деньгам получится неплохо, — продолжала Энн. — Оклад плюс премии «по результату», выйдет как минимум... — назвала сумму чуть ли не втрое больше, чем он зарабатывал в Париже.
Как Тед подозревал, столь щедрое предложение было связано не только с его профессиональными способностями. История с Виктором Торрини до сих пор была, что называется, «на слуху», и человек, распутавший это дело, мог придать дополнительный блеск ее агентству и привлечь клиентов.
«Вот и все, — подумал Тед, отъезжая от «Сириуса». — Это решит все проблемы!»
Он подвез Энн до работы и договорился, что позвонит ей через пару дней, но на самом деле хоть сейчас готов был дать ответ. Снова работать! Работать — и неплохо зарабатывать! Правда, это, конечно, Швейцария — тут и цены повыше... Но все равно — неплохо!
Рене обрадуется... наверняка обрадуется и, уж конечно, не будет возражать! Правда, иногда придется уезжать на пару дней — но она поймет, она же знает, что такое работа!
Но по мере приближения к особняку энтузиазм Теда начал постепенно угасать. Все испортила трезвая — и едкая, как кислота, мысль: «Всей этой неплохой зарплаты как раз хватит, чтобы сшить пару костюмов в «соответствующем статусу» — то есть суперфешенебельном ателье, на маникюр уже не останется...»
Доехав до дома, он молча поднялся наверх, лег на кровать и уставился в потолок. Дезире, оставленная в гостиной, обиженно потявкала за дверью, но потом угомонилась. Ему сейчас было не до нее.
Впервые за много дней Тед не ждал с нетерпением, когда, наконец, придет Рене — наоборот, хотелось в тишине и одиночестве обдумать все. Обдумать и принять решение.
Если он сейчас возьмет эту работу, значит, он остается в Цюрихе... по крайней мере, в ближайшем обозримом будущем. И, получается, должен будет жить за счет Рене — потому что на все, что полагается иметь мужчине «ее круга», заработать не сможет — а допускать, чтобы ее попрекали плохо одетым и «не соответствующим» любовником, тоже не с руки. И так наверняка многие ее знакомые думают: «Что она в нем нашла? Уж с ее-то деньгами могла бы выбрать и получше!»
Вот и решай, парень, что тебе делать — оставаться или уезжать?
И правда — что только она в нем нашла?!
Тед встал, подошел к зеркалу и долго изучал свое отражение — беспристрастно, словно постороннего человека. Действительно, ничего особенного — так, середнячок. Если бы он услышал о подобной истории, случившейся с другими людьми, то и сам бы, наверное, удивился: «Что она в нем нашла?!»
