– Да, напрасно я не догадалась расспросить этого студента, как его фамилия, где он учится. Это была непростительная глупость, – вздохнула Алена.
– Не расстраивайся, – обнял ее муж, – ты не в чем не виновата. Откуда ты могла знать?
Мать встретила Алену холодно.
– Ну, и как ты съездила? – хмуро процедила сквозь зубы она.
«Как будто я на курорт ездила и там развлекалась, – с обидой подумала Алена – Одна я знаю, как тяжело мне дались эти похороны. А еще ужасные подозрения, что смерть отца насильственная… Странно, что мать реагирует на похороны с такой неприязнью. У них с отцом были вполне цивилизованные отношения. Хотя какие-то обиды, безусловно, остались. Иначе, почему родители разошлись? Но это было уже так давно, быльем поросло. Мать не хочет понимать, как мне тяжело пришлось. Даже посторонние люди проявили гораздо больше сочувствия и поддержки».
Несмотря на то, что Алена рассердилась, она все-таки вкратце рассказала матери, что произошло.
– Что, действительно документы на квартиру пропали? – удивилась мать.
Алена кивнула. Мать нахмурилась:
– Тогда, конечно, это подозрительно. Документы не могли сами уйти из квартиры. А ты все время жила у соседей?
– Да, они очень добрые и внимательные люди. Так меня поддерживали! – сказала Алена с неким поддекстом. Поддержку от матери она так и не получила.
Мать покачала головой:
– У нас в подъезде вряд ли кто-то приютил бы незнакомого человека. А расскажи поподробнее про медали.
– У отца 9 мая украли медали, прямо с пиджака сняли у подъезда. А потом мы с Леной нашли эти медали. Они лежали на холодильнике в старой кожаной сумочке.
– Так может, вы просто не заметили их сначала.
– Ну что ты говоришь, – рассердилась Алена, – это невозможно. Мы перетряхнули всю квартиру, каждый уголок. Искали документы на недвижимость. Заодно проверили все кошельки, сумки, карманы. Ничего не было, кроме мелких денег. И вот я прихожу как-то с утра, от соседей, где ночевала, и пожалуйста! Медали лежат на видном месте, на холодильнике.
– Это очень странно. Допустим, что так. Подбросили медали… Зачем? Я не понимаю. Так получается, есть какая-то связь между предполагаемым убийством и пропажей медалей, о которой никто бы не догадался, если бы эти медали не надумали подбросить.
– Получается, связь есть. Только какая? А медали подбросили, я думаю, что бы наоборот, отвести подозрения. Откуда они знали, что за день до этого мы с Леной перетрясли всю квартиру. Наверное, подумали, что не до этого было.
– Алена рассказывала, – вмешался в разговор Максим, – что в день похорон приходил подозрительный студент и она рассказывала ему про пропажу медалей. А после их сразу и подбросили.
– Да, это так, – кивнула Алена. – Приходил парень, симпатичный такой, высокий. Спросил про папу. Я и выплеснула ему все свое возмущение казенной отпиской милиции по поводу кражи медалей. Думала, что парень мне посочувствует. Но он мне показался странным. Долго не уходил, топтался, все выспрашивал, как долго я пробуду, что собираюсь делать дальше. Напросился в квартиру и стал зыркать по комнатам. Взгляд какой-то неприятный, застывший, что ли… У меня до сих пор от него мороз по коже. Как будто он помнит, что творилось в квартире. Лосев, сосед по площадке, говорит, что несколько раз видел этого парня. Один раз он вертелся во дворе, в другой раз поднялся и звонил в квартиру, но никого не было. Что-то ему надо было.
– Тебе надо было расспросить этого парня, кто он такой, чем занимается, где учится.
– Я знаю, – загрустила Алена. – Но тогда я не додумалась. У меня состояние было, как в тумане. Я только помню, что он занимался в секции по альпинизму. Просил подарить для секции акварель «Горы». У меня кто только не просил живопись отца в подарок – соседи, коллеги по работе. И все говорили, что папа им обещал картину, но вот не успел подарить, умер. И это при том, что коллеги утверждали, что последнее время отцу было жаль даже продавать свои работы. Он говорил, что эти картины ему, как дети.
– Мне кажется, милиция легко могла бы найти этого парня. Интересно было бы проследить, с кем он встречается, – сказал Максим.
– Вы думаете, милиция начнет разыскивать этого парня и его допрашивать? – спросила мать.
– Прокурор клялся и божился, что они во всем разберуться. И все нам напишут, – сказала Алена.
– Ну, ну…, – саркастически протянула мать, приподняв брови.
Беда была в том, что и сама Алена подсознательно не верила, что начнется полноценное расследование. Из-за всех этих переживаний женщину начала мучить жестокая бессонница. А если удавалось забыться в тревожном сне, то снились кошмары и она просыпалась от собственного крика.
На улице Алена нос к носу столкнулась с приятельницей Кирой. Они навстречу друг другу перебегали скоростную магистраль, лавируя между машинами, так как зеленый свет уже закончился. Кира, увидив подругу, ловко развернулась в противоположную сторону, чудом не столкнувшись с «Лексусом», за рулем которого сидела самоуверенная дама. Дама лихо вырулила, одновременно разговаривая по телефону и раздраженно сигналя.
