— Нина, мне кажется, что сегодня стоит убрать волосы наверх. Мне хочется выглядеть постарше.
— Прекрасный выбор, миледи, — ответила Нина, возившаяся с моими ногтями. — А насчет платья какие-нибудь идеи имеются?
— Наверное, надену вечернее. Черное подойдет идеально.
— Что, хотите запугать их? — хихикнула Нина.
— Ну, если только слегка, — лукаво улыбнулась я.
Мы обе рассмеялись, и я подумала, как хорошо, что у меня есть Нина. Ведь ближайшие несколько недель мне наверняка понадобятся ее успокаивающие прикосновения и слова поддержки.
Высушив мои волосы, Нина заплела их в косы и уложила короной на голове. Я нашла черное платье, которое надевала на празднование прошлого Нового года. Отделанное кружевом платье до пола сужалось в коленях, а ниже расширялось колоколом. Овальный вырез на спине и рукавчики крылышками. И я не могла не признать, что на солнце платье смотрелось гораздо лучше, чем при свете свечей.
Часы пробили один раз, и я спустилась вниз. Мы переоборудовали библиотеку на четвертом этаже в Мужскую гостиную, чтобы Избранные имели возможность собраться вместе и немного расслабиться. В гостиной того же размера, что и Женский зал, были удобные диваны, а еще множество книг и два телевизора.
Мы решили, что претенденты сперва по одному поприветствуют меня, а затем их проводят в Мужскую гостиную, чтобы дать им возможность познакомиться.
Увидев среди толпившихся в коридоре людей родителей и генерала Леджера, я сразу направилась к ним, изо всех сил стараясь скрыть свое нервозное состояние. Папа был неприкрыто потрясен моим видом, а мама прижала руку к губам.
— Идлин... ты выглядишь такой взрослой. — Она со вздохом коснулась моей щеки, затем плеч и волос, словно желая проверить, не обманывают ли ее глаза.
— Наверное, потому, что так оно и есть.
Мама кивнула, в ее глазах блеснули слезы.
— Ты оделась очень уместно. Я никогда не была похожа на настоящую королеву, но вот ты... само совершенство.
— Мама, прекрати сейчас же! Тебя все обожают. Вы с папой принесли мир нашей стране. А я еще ничего героического не сделала.
Мама приподняла пальцем мой подбородок:
— Пока не сделала. Ты такая целеустремленная, что добьешься всего, чего пожелаешь.
Я только было собралась ответить, но тут к нам подошел папа:
— Готова?
— Да. — Я отнюдь не нуждалась в духоподъемных беседах. — И расслабься, сегодня я не собираюсь никого отсеивать. Полагаю, каждый из них заслуживает получить шанс хотя бы на один день.
— По-моему, очень мудро, — улыбнулся папа.
— Ну ладно, пора начинать, — с тяжелым вздохом сказала я.
— Нам уйти или остаться? — спросила мама.
— Уйти. По крайней мере, сейчас.
— Как пожелаешь, — бросил папа. — Генерал Леджер со своими гвардейцами будет поблизости. Если тебе что-нибудь понадобится, только попроси. Желаем тебе удачного дня.
— Спасибо, папочка.
— Нет, это тебе спасибо, — обнял меня папа.
Папа отпустил меня и предложил руку маме. Я смотрела им вслед и видела, насколько они счастливы.
— Ваше высочество, — с улыбкой окликнул меня генерал Леджер. — Волнуетесь?
Я едва заметно покачала головой, пытаясь убедить скорее себя, нежели его.
— Вводите первого.
Генерал Леджер подал знак глазами лакею в конце коридора. Из библиотеки, поправляя манжеты, вышел юноша. Худой и несколько маловат ростом, но лицо приятное.
Он остановился прямо передо мной:
— Фокс Уэсли, ваше высочество.
— Очень приятно, — приветственно склонила я голову.
— Вы такая красивая! — восхищенно выдохнул он.
— Мне это уже говорили. А теперь можете идти.
Фокс нахмурился и, еще раз поклонившись, вышел.
И вот передо мной уже склонился в поклоне следующий юноша:
— Хейл Гарнер, ваше высочество.
— Добро пожаловать, сэр.
— От всей души благодарю вас за то, что пригласили меня в свой дом. Я надеюсь каждый день доказывать вам, что достоин вашей руки.
— Неужели? — удивилась я. — И как вы собираетесь сделать это сегодня?
— Например, сегодня я собираюсь сообщить вам о том, что происхожу из очень хорошей семьи, — улыбнулся он. — Мой отец в свое время был Двойкой.
— Ну и что с того?
Он как ни в чем не бывало продолжил:
— Полагаю, это не может не произвести впечатления.
— Но только не на девушку, у которой отец в свое время был Единицей. — Забавно было смотреть на его вытянувшуюся физиономию. — Вы свободны.
Он поклонился и направился к выходу, но на полпути остановился и, оглянувшись, сказал:
— Прошу прощения, ваше высочество, что оскорбил вас.
У него был такой печальный вид, что мне захотелось его успокоить. Но сегодня это никак не входило в мои планы.
Передо мной нескончаемой вереницей тянулись самые разные парни. Кайл оказался где-то в середине очереди. Он наконец-то удосужился пригладить волосы, и я получила возможность увидеть его глаза.
— Ваше высочество, — произнес он.
— Для тебя не ваше высочество, а королевский гвоздь в заднице, — поправила я Кайла, встретив его скептическую усмешку. — И как они к тебе отнеслись? По словам твоей мамы, в газетах судачат о том, что ты живешь во дворце.
Кайл растерянно покачал головой:
