— Прежде чем мы продолжим Отбор, следует узнать подноготную каждого оставшегося кандидата. Операция должна быть секретной, с использованием всех доступных средств. И если получите информацию, что кто-нибудь из них дрался еще в начальной школе, примите срочные меры, чтобы духу его здесь не было. — Успокоившись, папа сел рядом с мамой. — Но я в любом случае настаиваю, чтобы Бурк покинул дворец. Решение окончательное и обжалованию не подлежит.
Мама положила голову папе на плечо:
— В свое время меня тоже втянули в драку во время Отбора, и ты разрешил мне остаться. А теперь представь себе, как бы все обернулось, если бы ты не поступился принципами.
— Мама, неужели ты могла драться?
— Было дело, — со вздохом подтвердил папа.
— Представляешь, я частенько вспоминаю о той девушке, — улыбнулась мама. — На поверку она оказалась очень милой.
— Отлично, — сердито запыхтев, неохотно согласился папа. — Фокс может остаться, но только если Идлин всерьез полагает, что у него есть хоть какие-то шансы.
Родители, не сговариваясь, посмотрели в мою сторону, и у меня в душе возникло смятение чувств, вся гамма которых, несомненно, была написана на лице.
— Спасибо за подробный доклад, — повернулась я к офицеру. — Проводите Бурка за пределы дворца и передайте Фоксу, что я желаю с ним побеседовать. А теперь вы свободны.
Когда он вышел из комнаты, я поднялась с кресла, пытаясь собраться с мыслями.
— Боже упаси, я не собираюсь спрашивать о той драке, но я решительно отказываюсь понимать, почему вы скрыли от меня подробности своего Отбора и только сейчас решили поделиться кое-какими сведениями. Причем уже после того, как мне пришлось столкнуться с неприятными вещами, которые, насколько я понимаю, с вами тогда тоже случались. — (Родители виновато потупились.) — Мама познакомилась с тобой исключительно по воле случая, — наставила я на папу указующий перст. — Все кандидатки были отобраны твоим отцом... Ведь вы могли подсказать мне, как разруливать опасные ситуации, еще две недели назад. — Я устало скрестила руки на груди. — Я обещала вам три месяца и свое слово сдержу. Продолжу ходить на свидания и позволю фотографам делать снимки, чтобы было что печатать в газетах и о чем поговорить в программе «Вести». И вы двое, похоже, рассчитываете, что если я продержусь до конца, то непременно случится чудо и я влюблюсь. — Тут я решительно покачала головой. — Но этому не бывать. Даже и не надейтесь.
— Все может быть, — ласково прошептала мама.
— Не хочется вас разочаровывать, но замужество не входит в мои планы. Все эти парни — отличные ребята, однако с некоторыми из них я чувствую себя крайне неуютно. Более того, я сильно сомневаюсь, что они смогут выдержать бремя такой ответственности. И я не собираюсь вешать себе на шею ярмо исключительно ради интригующих заголовков в газетах.
— Идлин, мы этого тоже не хотим, — встав с места, произнес папа.
— Тогда, пожалуйста, перестаньте на меня давить и не заставляйте меня влюбляться в парней, которые нужны мне как рыбе зонтик. — Я в отчаянии всплеснула руками. — И вообще, все это похоже на кошмарный сон. Меня закидали тухлыми продуктами, люди сладострастно обсуждали ту встречу в коридоре с Кайлом. Один парень меня практически облапил, а другой — свалил с ног. И несмотря на мои титанические усилия, чтобы все было на уровне, каждый день газеты успешно докладывают о новом позорном случае. — (Родители обменялись обеспокоенными взглядами.) — Когда я пообещала помочь вам отвлечь население, мне даже в голову не могло прийти, что проблемы будут расти как снежный ком.
— Солнышко, мы никогда не желали тебе зла. — Мама была на грани слез.
— Я знаю и не сержусь на вас. Я просто хочу свободы. Если нужно еще чуть-чуть потерпеть — что ж, я готова. Вам надо отвлечь народ — ради бога, я к вашим услугам. Но только, слезно прошу, не возлагайте на меня слишком больших надежд. Я не желаю становиться причиной очередного разочарования.
Я постучала в дверь комнаты Фокса, втайне надеясь, что мне не ответят. Вечер выдался тяжелый, и сейчас больше всего мне хотелось спрятаться под одеялом.
Дверь открыл лакей, распахнув ее так широко, что Фокс не мог сразу не увидеть меня.
Да, видок у него действительно был еще тот. Один глаз заплыл, а вокруг всеми оттенками фиолетового расцвел синяк, голова забинтована, впрочем, так же как и костяшки правой руки.
— Идлин! — вскочив с кровати, воскликнул он, но сразу поморщился и схватился за ребра. — Простите. Я хотел сказать: ваше высочество.
— Можете идти, — торопливо сказала я слуге и бросилась к Фоксу. — Садитесь. Почему вы не в больничном крыле?
Он покачал головой и снова опустился на кровать:
— Мне дали лекарство и велели отправляться к себе. Врачи считают, что тут мне будет комфортнее.
— А как вы себя чувствуете? — поинтересовалась я, хотя и невооруженным глазом было видно, что ему очень больно.
— Если не считать ссадин? — спросил он. — Униженным.
— Можно мне присесть? — Я показала на свободное место рядом с ним.
— Конечно.
