— Тогда завтра утром пригласи репортеров в Мужскую гостиную. А я постараюсь быть на высоте.
На следующее утро я решила пропустить завтрак с семьей. Мне необходимо было сосредоточиться. Ужасно не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил, как сильно напугал меня вчерашний день, и сейчас я с каждым вдохом окружала себя непробиваемой броней.
Нина убирала комнату, беззаботно мурлыча себе под нос, что было бальзамом на мои раны. Ведь Нина не только успокоила меня после вчерашнего фиаско, но и не стала ни о чем спрашивать, решив не касаться болевых точек. Насчет нее я могла быть абсолютно спокойна. А вот насчет себя — это вопрос.
— Нина, полагаю, сегодня — самый подходящий день, чтобы надеть штаны, — заявила я.
— Еще больше черного? — поинтересовалась она.
— Немного черного сейчас точно не помешает.
Мы обменялись улыбками, и она вручила мне пару черных штанов в облипку. Я всегда носила их с высокими каблуками, которые к полудню меня наверняка доконают.
Потом я надела цветастую блузку, жилет и тиару с камнями в тон блузке. Наконец я была в полной боевой готовности.
Я решила последовать папиному примеру и поступить так же, как и он во время своего Отбора. В первый же день он отправил домой шесть девушек. Что ж, придется как минимум в два раза превысить его результат. Да и вообще, отсев нежелательных кандидатов должен продемонстрировать, что я крайне серьезно отношусь к данному мероприятию и мне важен конечный результат.
Естественно, хотелось бы, чтобы все происходило не на камеру. Ну да бог с ним, камеры в этом деле — неизбежное зло. Я уже заранее составила список, обозначив основные пункты, и теперь самое главное было не сбиться в присутствии журналистов, чтобы не опозориться во второй раз. Словом, нужно было оставаться на высоте.
Женский зал считался епархией королевы, и мужчины не имели права входить туда без разрешения. А вот Мужская гостиная была создана исключительно для моего удобства, а потому можно было обойтись без формальностей. Появление получилось весьма эффектным: я настежь распахнула двустворчатые двери, а порыв ветра разметал мои волосы.
Избранные моментально встрепенулись: кто-то вскочил на ноги, кто-то прервал беседу с телерепортерами.
Поравнявшись с Пейсли Фишером, я остановилась и услышала, как тот шумно сглотнул. Тогда я с улыбкой положила ему руку на плечо:
— Вы свободны.
Он растерянно посмотрел на окружавших его парней:
— Свободен?
— Ну да, я вас больше не задерживаю. Кстати, спасибо за участие в Отборе, но вашего присутствия во дворце больше не требуется. — Он замешкался, и я наклонилась к его уху: — Не тяните резину, чтобы не ставить себя в дурацкое положение. Вы должны уйти.
Он медленно покинул комнату, в его глазах я увидела неприкрытую злобу. Хотя, если честно, я не совсем понимала, с чего вдруг он так разозлился. Я ведь не ругалась, да и вообще была спокойной, как танк. Мысленно поздравив себя, что избавилась от склонного к ребячеству парня, я стала вспоминать свой список. Итак, кто следующий? О... этот сейчас точно получит по заслугам.
— Блейкли, не так ли?
— Д-д-да... — Его голос сорвался. — Да, ваше высочество.
— Во время нашей первой встречи вы беспардонно пялились на мой бюст. — (Парень побелел, словно не ожидал от меня такой наблюдательности.) — Хочу дать вам возможность полностью удовлетворить свое любопытство. Когда будете уходить, можете посмотреть на мою задницу.
Я специально произнесла это достаточно громко, чтобы слышали кинооператоры и все остальные. Надеюсь, такая показательная порка заставит других задуматься о своем поведении. Низко склонив голову, он поспешно покинул помещение.
Затем я остановилась перед Джамалом:
— Вы свободны.
Стоявший рядом с Джамалом Коннор снова начал усиленно потеть.
— А вы можете присоединиться к своему товарищу.
Они обескураженно переглянулись и вышли из комнаты.
Следующим на очереди был Кайл. В отличие от других, Кайл не стал отворачиваться. Наоборот, он твердо смотрел мне прямо в глаза, словно умоляя положить конец мучениям и отпустить его на все четыре стороны.
Что я, возможно, и сделала бы, если бы не знала, что его мать меня тогда точно убьет. Более того, вчера его имя чаще других встречалось на самодельных транспарантах. Хотя что ж тут удивительного: он ведь кандидат от нашей провинции и толпа вполне могла быть предвзята! Значит, мне от него не избавиться. По крайней мере, пока.
Рядом с Кайлом стоял Хейл. Я вспомнила, как он самоотверженно защищал меня вчера, взяв на себя предназначавшиеся мне удары, и некоторые весьма болезненные.
Я подошла к нему и тихо сказала:
— Спасибо за вчерашнее. Вы вели себя очень отважно.
— Ерунда, — отмахнулся Хейл. — Хотя костюм теперь придется пустить на тряпки.
Он произнес это шутливым тоном, словно желая показать, что ему все нипочем и вообще это мелочи жизни.
— Какой ужас!
Опустив глаза, я продолжила обход. Не думаю, что кинооператоры слышали наш разговор, но они явно видели наши улыбки. Интересно, как они преподнесут это публике?
— Иссир... — обратилась я к долговязому молодому человеку с прилизанными волосами. — Нет. Благодарю.
