— Ладно, даю вам один час, но не больше.
— Это куча времени, — оживился Айван. — Прошу, следуйте за нами.
И они проводили меня в Главный зал.
У дальней стены было сооружено нечто вроде маленькой сцены, накрытой скатертями из наших рождественских запасов. На сцену были направлены софиты, которые мы иногда использовали по торжественным случаям. Когда мы вошли, находившиеся в зале парни мгновенно притихли и выстроились в ряд.
Меня усадили в кресло напротив сцены. Я была смущена и в то же время сгорала от любопытства.
Уинслоу, раскинув руки, торжественно произнес:
— Добро пожаловать на первое в истории Отбора варьете-шоу, где выступают неудачники, соревнующиеся за ваше внимание!
Я рассмеялась. Право слово, они это заслужили.
Выскочивший из-за кулис Калвин сел за фортепьяно и начал играть нечто похожее на регтайм. И все парни, кроме Уинслоу, ушли со сцены.
Уинслоу торжественно поклонился. Затем широко улыбнулся, продемонстрировав три круглые подушки, наполненные полистиролом. И начал жонглировать. Это выглядело так глупо, что невозможно было удержаться от смеха. Уинслоу повернулся, и из-за кулис в него полетела четвертая подушка. Затем пятая и шестая. Ему удалось еще немного пожонглировать, но потом подушки попадали на пол, а одна даже стукнула его по голове.
Все, включая меня, сокрушенно заахали, но отметили аплодисментами его усилия.
Лодж, достав лук и стрелы, установил мишень из воздушных шариков. Молодец. Ему удалось разорвать каждый шарик в клочья. А когда шарики лопнули, из них посыпались блестки, медленно оседавшие на пол. Калвин тем временем продолжал играть, подбирая для каждого выступления отдельную мелодию.
Фокс, который, к моему удивлению, тоже решил поучаствовать в затее, хотя и не входил в число обиженных, вышел на сцену, чтобы нарисовать мой портрет. Это было ужасно. У Остена в раннем детстве и то лучше получалось. Но если целью парней было подчеркнуть свои сильные стороны комичным обыгрыванием их слабостей, то все вышло просто прелестно. У меня даже возникло желание незаметно стянуть свой портрет, сделанный в стиле: палка, палка, огуречик — вот и вышел человечек. Правда, на картине Фокса огуречик, а именно моя голова, был в обрамлении коричневых волнистых линий, подразумевающих волосы. Мои портреты писали бесчисленное число раз... но такого милого у меня еще не было.
Лиланд пел, Джулиан крутил хулахуп, Айван вытворял чудеса с футбольным мячом, а Ганнер прочел стихотворение:
Идлин, прекрасная наша принцесса!
Ваше имя — бальзам для нашего сердца.
И хотя мы частенько выводим вас из себя,
Мы вас любим и верим, что наши старанья не зря!
Я радостно хихикала всю дорогу, впрочем, так же как и остальные слушатели. А в качестве торжественного финала восемь парней исполнили групповой танец. Ну, по крайней мере, пытались это сделать. Они так старательно вертели бедрами и всем остальным, что даже вогнали меня в краску. Но им удалось произвести на меня впечатление. Ведь своим шоу, организованным за один вечер, они хотели и развлечь меня, и в то же время принести мне свои извинения.
Что было действительно очень и очень приятно.
Когда они закончили и поклонились, я наградила их бурными аплодисментами.
— Ну ладно, меня действительно ждут дела... хотя... почему бы не попросить принести сюда напитки, чтобы мы смогли немного поболтать?
Мы не стали выдвигать столы и запросто расположились на полу. Ведь иногда эти несносные мальчишки бывают такими милыми.
К обеду Арен тоже не вышел. Я смотрела, как в обеденный зал постепенно стягивается народ: сперва Избранные, за ними — другие гости и, наконец, мама, которая слегка припозднилась... но не Арен.
— А где твой брат? — нагнувшись ко мне, поинтересовался папа.
— Без понятия, — пожала я плечами, отрезав себе кусочек цыпленка.
— Это на него не похоже.
Я обвела глазами комнату, окинув взглядом каждого из оставшихся девятнадцати кандидатов. Кайл мне подмигнул, а Генри помахал рукой. Причем всякий раз, как я смотрела на Ганнера, в голове всплывали строчки его дурацкой поэмы. Фокс, встретившись со мной глазами, вежливо кивнул. Рауль улыбнулся, и я вспомнила, как он старательно учил меня держать в руках бейсбольную биту.
Ой, нет!
Это случилось. Я поняла, что даже те ребята, с которыми мне практически не удалось пообщаться, так или иначе меня зацепили. Да, некоторые из них уже нашли себе уголок в моем испуганном сердце, но как так получилось, что теперь они все стали мне небезразличны?!
Неожиданно у меня сдавило грудь. Я буду скучать по этим шумным, странным мальчишкам. Потому что даже если каким-то чудесным образом я и сумею найти своего единственного, мне не удастся оставить их всех.
Я задумалась над тем, как в свое время боялась, что парни нарушат мою размеренную жизнь, но ход моих мыслей прервал Гаврил, появившийся в обеденном зале в сопровождении ассистента из «Вестей».
Низко поклонившись, он посмотрел на папу и сказал:
— Ваше величество, простите, что приходится вас беспокоить.
— Ничего страшного. Что случилось?
Все взгляды тотчас же устремились на Гаврила.
— Ваше величество, разрешите обратиться?
