Из того, что Рене рассказывала о себе, Тед понимал, что она редко позволяла себе роскошь быть самой собой. Только с теми, кому она доверяла — а много ли их было?
И именно эта мысль заставила его кое-что вспомнить...
Нагулявшись, они устроились за столиком уличного кафе на углу площади Тертр, заказав по бокалу вина. Столик был маленький, на двоих, колени их соприкоснулись — сначала случайно, потом не случайно...
—Устала? — спросил он, увидев, что Рене закрыла глаза.
— Нет... музыку слушаю. И вообще хорошо...
Тед, вздохнув, все-таки заставил себя собраться и заговорить о деле:
— Я тебя еще кое о чем хотел спросить. — Глаза ее сразу же открылись, став серьезными и внимательными. — Робер может знать что-то о собаках? Хотя бы при каких обстоятельствах они исчезли?
— Не знаю. Но поговорить с ним, пожалуй, стоит.
— Ты ему доверяешь?
— Да, — это было сказано без малейшего колебания. — Он для меня сделает все, что угодно. Виктор потому и постарался как можно быстрее избавиться от него, что это не... «его» человек. Робер в жизни бы не поверил, что я сумасшедшая.
— Значит, ты думаешь, что если я обращусь к нему за помощью, он не пойдет... скажем, в полицию?
— Нет, — Рене даже улыбнулась такому нелепому предположению. — Только я не знаю, где его сейчас искать. Вроде бы он живет у сестры — Жанин что-то об этом болтала.
— Как его фамилия?
— Шабо. А как фамилия сестры, я не знаю. Знаю только, что ее зовут Мадлен.
Ну что ж — с этим ясно, можно попробовать найти и поговорить.
— Я вот еще что подумала, — сказала Рене. — У собак три месяца назад закончилась прививка.
— Ну и что?
— Если они в пансионе, то там обязаны сделать новую прививку, и эти данные передаются в мэрию. Имя, возраст и порода собаки — имя владельца и место проживания.
Мэрия... туда у него ходов нет, но мысль интересная.
— Возможно, мне придется там, в Цюрихе, задействовать дополнительных людей или заплатить за информацию...
— А, — отмахнулась Рене, — трать, сколько надо. Как только мэтр Баллу все запустит, можно будет в банке взять любую сумму. Тебе надо будет снова в Ниццу ехать, чтобы отдать деньги?
— Нет, у него здесь есть магазин.
— Хорошо... а то я не хочу, чтобы ты уезжал, — она смущенно улыбнулась.
— Я не уеду...
«Уедешь ты. Потому что тебе не надо больше будет прятаться, и ты сможешь жить, как привыкла, без этих готовых обедов из коробки и дешевых бистро...»
Наверное, что-то промелькнуло на его лице, тут же отразившись тревогой в ее глазах. Тед постарался беззаботно улыбнуться и отогнать эти мысли прочь. Сейчас — не надо, сейчас — пусть будет просто хорошо.
— Будь поосторожнее там.
— Не бойся, справлюсь, — усмехнулся он, — я же профессионал! — Взяв ее за руку, подтянул поближе, потерся виском о ладошку и повторил: — Я справлюсь. Я тебе никогда не рассказывал, как я нашел дочку... ну, этого, моего знакомого из Ниццы?
Рене покачала головой, и он начал рассказывать, глядя ей в глаза и видя, как из них постепенно уходит тревога.
История была действительно забавная. Шестнадцатилетняя девчонка словно испарилась из номера гостиницы. Отец предположил самое худшее — происки конкурентов! — а потому обратился не в полицию, а к частному детективу, то есть к Теду, который в то время только-только открыл собственное агентство. Точнее, унаследовал от своего учителя и даже вывеску еще сменить не успел.
То, что отец этот был не слишком рад, застав в конторе вместо старого опытного сыщика несолидного долговязого парня, и колебался, поручать ли ему это дело, Тед рассказывать не стал. Зато, выставляя себя в самом героическом свете, описал процедуру поисков.
В конце концов, выяснилось, что дела отца тут не при чем — девчонка просто сбежала на танцульку, встретила там симпатичного парня и закатилась с ним в постель. Пылкость чувств подстегивалась марихуаной, и она не вылезала из этой постели, пока через три дня Тед не вытащил ее оттуда силком и не привез в объятия любящего папы, целую и невредимую. Правда, одетую только в футболку и одеяло: кавалер, когда кончились деньги, необходимые на марихуану, совершил бартерную сделку с использованием вещичек дамы.
— А она была хорошенькая? — неожиданно спросила Рене, чуть покраснев.
Ой ты господи, никак ревнует? Да, явно ревнует!
— Не знаю, — ответил Тед, слегка покривив душой. И честно добавил: — Меня больше волновало, чтобы ее не вырвало мне на заднее сидение.
— Ну и?
— Увы, — он пожал плечами. — Видишь, я кого угодно найду, если надо, а ты беспокоишься.
— Вижу... но ты все-таки будь поосторожнее!
Каждый вечер звонил телефон. Сначала три звонка... потом два — и тогда уже можно было брать трубку, чтобы услышать знакомый голос:
— Ну как ты там, милая?
И начинался разговор — главное событие дня...
— ...Я уже в Цюрихе. Побывал около твоего дома, даже посидел на той самой скамейке, помнишь?
Листок подорожника, прилепленный на колено — вот как это когда-то начиналось...
— Помню.
— Нашел адрес Робера, завтра попытаюсь с ним поговорить...
