— Я всегда считал вас человеком здравомыслящим и, по зрелом размышлении, пришел к выводу, что ваше присутствие рядом с мадемуазель может оказаться кстати.
Очевидно, это означало: «Женщина молодая, одинокая — неизвестно, какая сволочь ей могла бы подвернуться. А ты хоть проблем по дурости не создашь».
— Я в этом не сомневаюсь.
— Ну что ж — я считаю, мы обо всем договорились, — кивнул мэтр и, после небольшой паузы, добавил: — Вы знаете, Мелье, во время первой встречи я все пытался понять — кто же главный в вашем, так сказать... дуэте. А вчера понял, что несколько ошибался в оценке характера мадемуазель Рене...
Похоже, отпор, который Рене вчера дала ему, произвел на адвоката впечатление. Тед до сих пор не был уверен, что она права — но в глубине души ею гордился.
Домой Тед попал только часам к шести — весь день прошел в бегах; по дороге пришел к выводу, что «начальник администрации» звучит слишком помпезно, и именоваться просто старшим телохранителем ему нравится куда больше.
Едва войдя в квартиру, он почувствовал какой-то странный запах. Рене, как положено, выскочила, поцеловала — но на вопрос о происхождении запаха покраснела.
— Я... мы тут печенье попробовали сделать — и оно с краешку немножко подгорело...
Из дальнейших расспросов выяснилось, что «мы» — это она с собакой. Поставив печенье в духовку, Рене решила пока что причесать собачонку — и забыла о времени. Правда, получилось все равно вкусно...
Смешно... Еще никогда в его квартире не пахло подгоревшим печеньем.
Важный вопрос: какую гостиницу выбрать, «Хилтон», «Ритц» или «Георг V», обсуждался на кухне, за чашкой какао с тем самым подгорелым печеньем (чувствовалось, что Рене очень старалась, даже украсила каждую печенину изюминками в виде улыбающейся рожицы). Это несоответствие показалось Теду восхитительно забавным — как дворовый котенок в бриллиантовом ошейнике.
Выбрали они «Хилтон» — немаловажную роль для Рене сыграло то, что в этом районе было где гулять с собакой.
— А как у нас с деньгами — осталось что-нибудь? — неожиданно спросила она.
— Да, больше половины.
— Я завтра хочу до мэтра Баллу успеть еще в бутик заскочить.
Ох уж эти женщины!
На следующий день, оставив Рене в бутике, Тед заехал к себе на работу, узнал у секретарши, кто из его «соконторников» сейчас свободен, и сел за телефон. Дозвонившись до Энн Салан, попросит ее установить наблюдение за Виктором Торрини и, если тот соберется выехать из Швейцарии, тут же сообщить — когда, куда и с кем.
После этого позвонил Жувену и Галли и сообщил им, что есть работенка — так что завтра утром, часов в десять, пусть подъедут в контору. Он не сомневался, что Виктор, узнав о местонахождении Рене, примчится в тот же день, и хотел встретить его во всеоружии.
Инструктаж у мэтра Баллу, хоть и длился больше часа, сводится к нескольким основным указаниям.
Во-первых, Рене следовало быть с репортерами изысканно-дружелюбной, как бы настырно они ни лезли. Во-вторых — обтекаемо сообщить, что последние три недели она находилась в уединенном месте, любезно предоставленном друзьями, и сначала даже не знала, что ее исчезновение вызвало такой резонанс, а потом — не хотела, чтобы Виктор узнал, где она.
И — самое главное. Ни слова, ни звука ни о Марии, ни о ребенке — подобный козырь нельзя выкладывать на стол! Тем более что единственным доказательством того, что Мария — не просто компаньонка матери Виктора, пока что служат слова Рене и сходство мальчика с Виктором, а этого недостаточно.
— Доказательства можно найти, — заметил Тед.
— Что ж — попытайтесь, — кивнул адвокат. — Собственно, я хотел просить вас взять на себя еще кое-что. Если мальчик его сын, то Торрини несомненно попытался как-то обеспечить его будущее и будущее его матери. Хорошо бы выяснить их финансовое положение, а также наличие какой-либо недвижимости, приобретенной на их имя за последние годы.
— Попробую.
По дороге домой, в машине, Рене спросила:
— Значит, ты снова уедешь? — это прозвучало деловито, но Тед заметил тревогу в ее глазах.
— Придется. Я ненадолго, думаю, пары дней хватит, — улыбнулся он. — Ты даже соскучиться не успеешь.
Она не улыбнулась в ответ — вздохнула и сказала неуверенно, словно стесняясь собственной слабости:
— Пока я с тобой, я ничего не боюсь. А ближайшие дни будут самыми трудными.
Тед понял недоговоренное:
— Пока Виктор не объявится, я никуда не уеду — хочу поприсутствовать при вашей встрече. — Успокаивающе накрыл ее руку ладонью. — Не бойся. Он больше не сможет тебя обидеть...
Утром в пятницу мадемуазель Перро вселилась в апартаменты отеля «Хилтон».
Этому предшествовал визит в контору мэтра Баллу, откуда, пока шофер перегружал ее новенькие, вкусно пахнущие кожей чемоданы из машины Теда в элегантный лимузин серо-стального цвета, Рене позвонила в Цюрих, инспектору полиции Флиттеру, и сообщила, что находится в Париже, в конторе своего адвоката, и готова подписать любое заявление, подтверждающее, что никакого похищения не было — она просто ушла от мужа и собирается подавать на развод.
