Ел он нехотя, через силу, а потом и вовсе отодвинул от себя тарелку, хотя съел только половину. Девочка попила чай с печеньем, потом вдруг стала зевать и тереть сонные глаза.
— Плохо спала ночью? — спросил я ее.
— Угу.
Я уложил Сашеньку спать, потом помог старику добраться до кровати, так как он как-то разом ослабел.
— Совсем плохо? — спросил я его.
— Плохо, — признался он.
— Я пошел за врачом.
Найти врача оказалось не так просто. Один из частно практикующих врачей был на вызове, а второй оказался на месте, но вел прием пациентов. Нагло ворвавшись в кабинет, с ходу сунул ему два червонца и пообещал дать еще три, если он сразу, прямо сейчас, пойдет со мной. Доктор решил, что такие деньги на дороге не валяются и пошел со мной. Ключ от двери я взял с собой, поэтому мы сразу прошли в квартиру. Я попросил привезшего нас извозчика обязательно дождаться меня.
— Проходите, доктор.
Старик лежал в кровати с закрытыми глазами. Меня не было всего часа полтора, а его уже трудно было узнать. Бледное, осунувшееся лицо с синюшным оттенком было как у покойника и только хриплое дыхание говорило, что он жив. Доктор, ни слова не говоря, принялся за его осмотр. Лука почти не отреагировал на чужого человека. Единственное, что меня радовало в этой ситуации, так это то, что девочка спала. Доктор поправил нательную рубаху на больном, подтянул вверх одеяло, потом встал и сказал: — Извините, но я ничем не могу ему помочь. Он умирает.
— Спасибо, — я протянул ему деньги.
Врач пару секунд колебался, но деньги все же взял и сразу ушел.
— Лука Никитич, — позвал я старика. — Как вы?
Он открыл глаза. Какое-то время молчал, вглядываясь в меня, потом прохрипел:
— Все. Отжил я. Береги Сашеньку.
Я посмотрел в сторону девочки, та сладко спала. Выйдя, подошел к ожидавшему меня извозчику и сказал: — Нужна помощь. Не обижу.
Мужчина, оказался хорошим человеком, он не только знал, где расположена ближайшая больница, но и помог мне вынести старика, а затем усадить его в пролетку. Когда мы с Иваном, так звали извозчика, довели Луку Никитича до приемного отделения, я поблагодарил его и рассчитался, дав десять рублей. Когда санитары увезли старика для осмотра, я около часа сидел в приемной в ожидании, что мне скажут, хотя ответ мне был уже известен. Врач вышел и повторил тоже самое, что за час до этого сказал мне частник.
— Он умирает. Сутки, может, двое. Сегодня приходить уже не надо. Лучше завтра, с утра.
— Спасибо вам.
Врач только коротко кивнул и пошел обратно. Вернувшись, я увидел, что Сашенька сидит за столом и плачет. Не успел я войти, как она сразу бросилась ко мне: — Что с дедушкой Лукой?!
— Ему стало плохо, и я отвез его в больницу.
— Но он же живой?
— Он умирает, Сашенька.
Девочка неожиданно бросилась ко мне и обняв, спрятала заплаканное лицо у меня на груди. НУ меня никогда не получалось успокаивать людей в их личном горе, а тут ребенок. Я погладил ее по голове и тихо сказал: — Что тут поделаешь, маленькая. Все люди рано или поздно умирают.
Когда мы с Сашенькой утром в половине девятого пришли в больницу, нам сказали, что Лука Никитич умер ночью, около двух часов.
Девочка заплакала навзрыд, да и мне стало грустно, правда по совсем другой причине. Плохо, когда хороший человек умирает, но я его практически не знал, а вот то, что его обязанности сейчас легли на мои плечи, меня действительно расстроило.
«Наемником был, егерем был, телохранителем был, да мало ли кем я был, но нянькой…. Это наверно невероятно круто».
Найдя ближайшее похоронное бюро, я договорился с его хозяином, что тот все возьмет на себя, затем оплатил его услуги, пообещав при этом хорошую премию, если все пройдет быстро, четко и аккуратно. Похороны состоялись уже на следующий день, потом, мы, вместе с Александрой, сходили в церковь, где поставили свечи и заказали заупокойную молитву, затем какое-то время сидели в кафе. Девочка была грустная, молчаливая и опять почти ничего не ела.
— Хоть компот с булочкой поешь.
— Мне что-то не хочется. Честно, — она опять на какое-то время углубилась в свои мысли, потом вдруг подняла на меня глаза и неожиданно сказала. — Знаешь, Саша, я думаю, что дедушка Лука за свою доброту обязательно попадет на небо.
— Конечно, он же был хорошим человеком, — подтвердил я ее слова.
— Может, он станет ангелом? Ведь он был очень хорошим и добрым.
— Не знаю, я там не был, — по привычке пошутил я, но увидев грустное лицо девочки, которая очень хотела услышать подтверждение своим словам, добавил. — Даже если не будет ангелом, его обязательно там примут хорошо.
— Мне без него очень плохо.
— Всегда больно терять близкого человека, но это пройдет. Поверь мне, Сашенька.
— Я не помню, как умирали мои папа и мама. Я была тогда совсем маленькая. Дедушка потом мне сказал, что они не мучились, а умерли быстро и легко. Раньше мне было легче их вспоминать, а сейчас у меня это плохо получается. Временами мне кажется, что я их помню, как прежде, а когда пытаюсь их представить, не всегда получается. Это плохо?
