— У вас же был опыт. Вы же были женаты, — несколько удивился я его словам.
— Да. Был. Вот только мы с Лизой поженились за полгода до войны, так что полноценной семейной жизни у меня почти не было. Я тогда только поручика получил. А служба… она и есть служба. Казармы, караулы, маневры. Потом война с германцем, следом гражданская…. Год за границей. А когда вернулся…. Я жив, а их… нет. Кelner! — и он махнул рукой, подзывая официанта.
— Что угодно господам?
— Вы водку будете? — спросил меня Власов.
— На сытый желудок как-то не хочется, — отказался я.
— Тогда двести грамм водки…. А к ней принесите… бутерброд с черной икрой, — стоило официанту отойти, как Владимир решил объяснить свой неожиданный заказ. — Давно меня так не цепляли воспоминания.
Я не стал ничего говорить. Воспоминания — личное дело каждого, поэтому если хочется Власову ностальгировать, ради бога. Какое-то время мы сидели молча, вспоминая каждый свое. Мое прошлое в этой жизни укладывалось в несколько месяцев, но самые свежие воспоминания, по большей части, были связаны с Сашенькой. Наверно поэтому на память пришел последний разговор с Николаем Заварзиным, а до этого было трогательное прощание с Александрой, которую теперь везде сопровождала няня и женщина- телохранитель. Когда мы собрались уезжать, нам устроили торжественный ужин, где хозяйкой выступила Сашенька. Было сказано много теплых слов, потом девочку увели спать, а хозяин пригласил нас в свой кабинет. Он в который раз поблагодарил нас за спасение ее внучки, после чего сказал:
— Я никак не мог предполагать, что мои близкие люди оказались способны на такое низкое и подлое преступление.
— Ради больших денег люди и не на такое способны, Николай Васильевич, — философски заметил Власов, крутя в пальцах бокал с коньяком.
— Но вы же не поддались их влиянию.
— Наверно потому, что мы люди чести, как не смешно это звучит в наше время. Вы мне лучше скажите: нашли ваши детективы секретаря?
— Нет. Они проследили его путь до Марселя, а там, я полагаю, он сел на пароход. Он у меня больше трех лет работал, умный, исполнительный…. А как оказалось, змею на груди пригрел. Впрочем, что про него говорить, когда родная сестра вон что замыслила…. Как можно решиться невинную душу погубить? Как ей такое в голову могло прийти?
— Так накажите их по всей строгости закона, — посоветовал Власов.
— Думал об этом, но не решился. Родная кровь все-таки. Только отослал письмо Елизавете, где написал, что они теперь с сыном для меня чужие люди. К тому Бог ее через вас, Александр, наказал, лишив ее младшего сына.
И давайте больше не будем говорить о плохом. Поговорим лучше о вас. Как вы знаете, я богатый человек и имею обширные связи. Что я для вас могу сделать?
— Для меня ничего, — первым ответил я. — Я дал человеку слово, и я его сдержал. На этом все.
— Хм, — скептически хмыкнул банкир, услышав мои слова. — Сколько вам лет, Александр?
— Девятнадцать.
— Это в вас молодость говорит, а она не практична, — банкир покачал головой. — А как вы, Владимир Михайлович? У вас тоже нет пожеланий?
— Почему нет? Есть. Нам с Александром нужны паспорта.
— Уругвайский паспорт вам смогут сделать за две недели, а французский или английский придется ждать. Думаю, месяц-полтора.
— Нам подойдут французские паспорта.
— Эта просьба не простая, но при этом совершенно для меня необременительная, — сказал банкир, потом минуту подумал, и продолжил. — Думаю, господа, вы не будете возражать, если я к вашим французским паспортам приложу две хорошие квартиры на Елисейских полях.
Мы с Власовым переглянулись и почти синхронно кивнули, изображая свое согласие.
— И последнее, господа. Вы понесли определенные траты, и я…. Не возражайте, Александр! Так вот, я собираюсь вам их возместить. Суммы я определю….
Тут, наши с Владимиром, воспоминания прервал официант, принесший водку и бутерброд с икрой.
— Точно не будете? — и Власов кивнул в сторону, стоящего на столе, запотевшего графинчика.
— Нет. Как вы, Владимир?
Вопрос был странный, но он прекрасно меня понял.
— Вы знаете, Александр, мне нравится то, что происходит со мной. Но самое интересное, я лишь недавно понял, что перевернул очередную страницу своей жизни и начал жить с чистого листа.
— Рад за вас. Так как насчет фамильных сокровищ Юсуповых?
Бывший царский офицер сначала расплылся в довольной улыбке, и уже потом сказал:
— А я уж подумал, Саша, что вы про них забыли. Значит, едем в Раков?
— Едем.
