– Я думал, что ты придешь один. Ну, вместе с девками, – выдохнул Радаван. – Остальные в мои планы не входили, а вас драконы бы зажарили не напрягаясь.
– Да это-то понятно, – махнул рукой Торн. – Я спрашиваю, зачем тебе это? И как ты узнал, что приду именно я?
– Это было просто. Они и не скрывали. Я про драконов.
– Но зачем? Неужели тебе было мало того, что ты имел?
– Да, мало! – вдруг заорал Радаван. – Мало! Ты основал Орден, немного поигрался с ним, а потом тебе надоело и ты ушел. Все пришлось делать мне! Мне! А сейчас вернулся на готовенькое и отодвинул меня, как мебель! Ненавижу!
Он был страшен в этот миг. Весь белый от ярости, во все стороны слюна летит… Торн даже шаг назад сделал – вдруг как набросится, укусит, а бешенство – оно лечится с трудом и не всегда. А потом просто шагнул вперед и закатил Радавану оплеуху, как какой-нибудь истеричной бабе. Речь прервалась на полуслове, и командор Ордена плюхнулся на задницу. Оборотень посмотрел на него – и скривился.
– Ты дурак. По факту ты и был первым человеком в Ордене. Но, похоже, у тебя не хватило ума этого понять. Уходи, и если я тебя еще раз увижу, то убью. Пшел вон.
Торн даже не заметил, как совершил одну из самых распространенных ошибок человека. Увлекся процессом и перестал смотреть по сторонам. А зря. Но Алисия, скромно и бесшумно стоящая рядом, оказалась менее подвержена эмоциям и успела увидеть то, что ускользнуло от рассеянного внимания оборотня. И когда напарник Радавана, оставшийся вне поля зрения Торна, вскинул руку, она сделала единственное, что еще можно было в такой ситуации. Шагнула вперед, и заряд боевого амулета ударил ее в грудь, отшвырнув под ноги Торну.
Оборотень действовал на рефлексах, мгновенно поставив защиту, и второй удар разбился о нее сияющими брызгами. Торну было плевать. Он нагнулся, подхватил девушку на руки… Она была еще жива, и ей даже удалось, несмотря на искаженное болью лицо, улыбнуться. Попыталась что-то сказать, но не получилось, только губы шевельнулись, и потекла по щеке тоненькая струйка густой, почти черной крови. А потом глаза Алисии закрылись, теперь уже навсегда, и тело ее, вдруг ставшее очень тяжелым, обмякло.
Торн осторожно положил ее на снег, потом встал. Эти двое идиотов по-прежнему долбились в его купол. Идиоты, защиту мага класса Торна им не пробить. Все это он обдумывал как-то отстраненно, скидывая одежду, чтобы ее не порвать. Ему не нужна будет магия, чтобы справиться с этими двоими, и теплая кровь на руках успокоит его лучше валерьянки. Торн шевельнул плечами и приготовился выпустить Зверя, а потом вдруг понял, что этого не требуется, что Зверь теперь – часть него самого. Ну и ладно. Значит, не на кого будет ссылаться, оправдывая кровожадность или, принимая поздравления с победой, осознавать, что принадлежит она не тебе. Что же, тем лучше.
Миг спустя купол опал, и смазанная серая тень метнулась к предателям. И это было последним, что они видели в своей жизни.
В камине потрескивали, стреляя искрами, сосновые поленья. Конечно, березовые лучше – горят дольше и ровнее, нет копоти, толстым слоем покрывающей камин и норовящей забить дымоход. Вот только отшельнику нравилось именно такое, яркое и стреляющее пламя. А дымоход… да прочистит, не впервой.
Сидеть у огня, вытянув к нему обутые в теплые носки из козьей шерсти ноги, было хорошо. Неспешно потягивать подогретое красное вино со специями и толикой коньяка еще лучше. Это не опьяняло, но заставляло мысли течь медленно и куда попало, не зацикливаясь на одном. Да и ночью потом позволяло нормально спать, а то сны, первое время после возвращения сюда приходившие каждую ночь, пугали четкостью, красочностью и безысходностью. Теперь вроде бы уже реже – привычная обстановка действовала успокаивающе.
А еще успокаивал снег, уже вторую неделю идущий без перерыва. Снежинки, огромные и легкие, словно куриный пух, опускались с неба медленно, плавно. Вроде бы ничего особенного, но дорогу засыпало так, что по ней не то что проехать – даже пройти не у всякого получалось. Оно и неплохо – крестьяне, обрадовавшиеся было возвращению мага и потащившиеся к нему с проблемами, сейчас оказались не в состоянии совершать такие подвиги. А может, и в состоянии, просто тащиться, преодолевая снежные заносы, не хотели. Торну было все равно, главное, не ходили – очень уж ему никого не хотелось видеть.
Трехцветная кошка вошла в комнату, бесшумно для всех, но не для оборотня. Подошла, блеснув глазами в свете магического светильника, мягко, но как-то исключительно увесисто запрыгнула на стол. Неодобрительно посмотрела на бокал с вином, но ничего, естественно, не сказала. Все же хорошо, что кошки не умеют говорить или, во всяком случае, благоразумно это скрывают.
