Он был уверен, что Воронцов непременно явится сегодня, и боялся лишь опоздать к его приходу. Нужно знать Воронцова! Поговорка «Не откладывай на завтра то, что нужно сделать сегодня» — про него. Поэтому, когда в дверь позвонили, Чубатый не удивился, а потер руки и отправился открывать.
Распахнул дверь и впился глазами. Воронцов рассматривал его с той же жадностью и интересом. «Тепло», — подумал Чубатый и сгреб старого друга в охапку. Обнялись, посмеялись, потолкались, прошли к столу. Николай присвистнул, вытянул губы трубочкой. Достал из правого кармана бутылку виски, из левого — банку черной икры. Теперь присвистнул Чубатый. Хорошо, видно, живется на вольных хлебах. И тут же хлопнул себя ладонью по лбу. Хлеба-то купить забыл, а в доме — ни крошки. Засуетился было бежать, но Воронцов остановил, грустно вздохнул и объявил, что сегодня он ненадолго.
Сели за стол, выпили по маленькой, для разгону. Закурили. Воронцов коротенько и немного сумбурно описал свою ситуацию. Попросил помощи.
— Да ты, Коля, говори как есть. Не у врача на приеме. Что за интерес? Спишь с ней?
Воронцов задумался лишь на мгновение.
— Сплю, — ответил со вздохом.
— Сам додумался?
— Нет, конечно. Она…
— И странным не кажется?
— Ну когда с тобой вот так сидим, кажется не то что странным — невероятным. А вернусь домой — совсем по-другому будет.
— Значит — увлечен.
— Может быть…
— Значит, будь вдвойне осторожен. Помнишь еще, что это такое?
— А как же!
Последнюю фразу Николай недоговорил. Осекся на полуслове. Пистолет! У него дома. В ящике стола. Без всяких запоров. Боевой, настоящий. И патроны… Кончики пальцев стали ледяными. Он посмотрела на Чубатого потерянно. А тот уже сверлил глазами:
— Что-то вспомнил?
«Пистолет на месте, — успокаивал себя Воронцов. — Не нужно суетиться».
— Вспомнил. Но к делу не относится.
— Смотри. Хотя в твоем положении не скажу, что тебе видней.
— В каком положении?
— Ты же сам меня учил, помнишь? Ничто не в состоянии сделать оперативника глухим, слепым и безмозглым, кроме женщины, с которой он спит.
Воронцов усмехнулся: и вправду, было дело, сморозил как-то подобную глупость…
— Ладно, — поднялся Воронцов, — когда забегать за ответом?
— Бегать не нужно. Посиди тут с полчасика. Сейчас покопаем.
Чубатый направился к компьютеру. Воронцов только теперь заметил его в углу комнаты и завистливо вздохнул. Им бы в свое время такую технику. Тем временем компьютер ожил, заурчал, замигал разноцветными картинками.
— Ашхабад, говоришь? — не оборачиваясь, осведомился Чубатый. — И что у нас там?
— Анжела Саркисян и семейство Синицыных.
— Год рождения? Имена? Инициалы хотя бы есть?
— Про первую совсем не знаю. А Синицыны старшие приблизительно с тридцатого года.
— Ну давай сначала с ними. Вот тут парочка Синицыных есть. Улица Навои, дом пятьдесят пять, квартира шестнадцать. Он — Павел Антонович…
— Попал, — обрадовался Воронцов.
— …она — Екатерина Ильинична. Дети — Борис Павлович и Артем Павлович. Так, в другую программу потом полезем, а пока давай посмотрим твою Саркисян. Ого! Да тут список на целую страницу! Нужно еще хоть немного информации. Смотри. Поди разбери, которая твоя!
Николай подошел ближе и нахмурился. Анжел Саркисян в списке — пятнадцать. Ну вот этих двух, которым только по два года, можно смело отбросить. И этих пятерых — тоже, в бабушки не годятся. А вот остальные…
— Постой, — воскликнул Николай и ткнул пальцем в адрес. — Навои, пятьдесят пять. Скорее всего, именно она-то нам и нужна.
— Значит, Саркисян Анжела Ашотовна, сорокового года рождения. Прекрасно. Обратимся за коротенькой справочкой в адресный стол. Дочь есть. Мужа нет. Похоже, замуж не выходила. Анжела здесь уже не живет. Выписалась в марте восемьдесят шестого. Дочь — в восемьдесят седьмом.
— Посмотри Синицына.
— О! Тоже выписался в марте восемьдесят шестого. А жена с детьми прописаны по старому адресу, значит, там и проживают.
— Похоже, этот Синицын с Саркисян уехали вместе.
— Похоже. Вот только куда…
— В Москву. Это я уже знаю.
— Подожди, подожди. А вот Борис Павлович Синицын тоже больше не проживает на улице Навои. В связи с отсутствием в живых.
— Тепло?
— Вроде бы.
— Что будем искать дальше?
— Дальше напрашиваются два вопроса: не тянется ли за Синицыным и Саркисян что-нибудь по нашему ведомству…
Услышав «по нашему ведомству», Чубатый обернулся и хитро прищурился, отчего Николай сбился, а он закончил за него:
— И что случилось с Борисом Синицыным. Так?
Воронцов кивнул.
— Я, Коль, теперь в специальные программы полезу. Так что ты покемарь вон там, на диване. Сам понимаешь, не положено.
Сказал и снова впился глазами. Воронцов понял: прощупывают. Равнодушно пожал плечами, отправился в противоположный угол комнаты, но легкий укол обиды почувствовал, хотя и понял, что не обидеть его хотел Чубатый, а подзадорить. Спит, наверное, и видит, чтобы снова Воронцов рядом с ним был на боевом посту. Николай усмехнулся и тут же услышал:
— А вот смеешься зря. Саркисян твоя проходила по очень интересному делу. Я его хорошо помню.
