Вот оно! Значит, это Горшков возил доктора Семенова. Ну конечно, Горшков. И значит, это Горшков подыскивал ему жертвы! Осталось только выяснить, в чем же таком ужасном провинилась Клеопатра Глочестер-Королькова, что Горшков и Семенов решили приговорить женщину к смерти. А заодно с ней, вполне возможно, и ее не родившегося еще ребенка. Маленькую Марго.
– Быть может, узнав это, мы поймем, где собака зарыта. Ведь могло быть в прошлом Клеопатры нечто такое… такое ужасное или, наоборот, прекрасное, что вызвало ненависть в Горшкове и Семенове.
– Настолько сильное, что они перенесли свою ненависть и на ее дочь! – подхватила Леся. – И, когда пришло время, похитили девушку.
– Но Горшков вряд ли мог это сделать. Да и Семенов тоже.
– Тогда кто это мог быть?
Ответ в любом случае надо было искать в далеком прошлом. Не в прошлом Марго, а в прошлом ее матери Клеопатры. В ее короткой, но такой бурной жизни.
За ответом подруги поехали к тете Маше – тетке Марго и лучшей подруге погибшей Клеопатры. Но увы, женщина ничем не смогла помочь подругам.
– И рада была бы, но не припомню никого, кто желал бы зла Клеопатре. Все ее любили. И она всех любила. Удивительно солнечный и светлый человек была моя подруга. Ни за что не поверю, что кто-то захотел ее убить!
Подруги подкатывали и так, и этак, пытаясь понять, что за грех совершила Клеопатра. Но так ничего и не выяснили. И когда они уже сели в «гольфик», чтобы ехать домой, им внезапно позвонила тетя Галя – подруга Зинаиды Владимировны.
– Зине плохо, – лаконично проинформировала она подруг. – Я медик, сразу вам говорю, часы ее сочтены. Хотите попрощаться, приезжайте.
– Мы? – удивились подруги.
– Она хочет вас видеть. Приезжайте.
Разумеется, подруги поехали. Да и кто на их месте не поехал бы? Когда вам говорят, что человек умирает и хочет перед смертью проститься с вами. Это означает, что надо ехать. Что бы там между вами при жизни ни было, расстаетесь вы теперь уже навсегда.
Зинаида Владимировна была плоха. Это поняли даже далекие от медицины подруги. Женщина была бледна, и вокруг глаз образовались огромные черные круги, отдающие желтизной. Она лежала на больничной койке. И на фоне больничного белья казалась еще более бледной. Она едва говорила. И почти не шевелилась.
– Что с ней такое? – прошептала напуганная Леся.
– Удар. Парализовало всю правую половину. Едва говорит. Но постоянно твердит, что хочет вас видеть. У нее есть что вам сказать.
И тетя Галя, не в силах скрыть слезы, выбежала из палаты, оставив подруг наедине с больной.
– Подойдите, девочки, – прошептала Зинаида Владимировна.
И когда подруги подошли, прошептала:
– Это мне за вранье! Бог меня наказал за то, что я вам всей правды не рассказала.
– О чем вы?
– Горшков! – прохрипела Зинаида. – Я ведь вам врала! Знала я, чем он занимается! Все знала! И про доктора его знала! И про то, что людей убивают, тоже! Верней, не знала, но догадывалась, что не все у них там чисто. Такие деньжищи, какие у Горшкова водились, за просто так никто не платит!
Подруги переглянулись. Ну и Зинаида! Обвела их вокруг пальца! Они-то думали, что она женщина недалекая, искренне заблуждавшаяся насчет Горшкова. А она знала. Знала и молчала, молчала и… и любила!
– Мы все знаем, – как можно мягче, не забывая, что разговаривает с тяжело больной, произнесла Кира. – Не волнуйтесь. Мы нашли дневники доктора Семенова. И…
– Нет! Вы не знаете! Никто не знает! И Семенов этот не знал. Семенов дурачок был! А мой Никита вертел им, как куклой!
– Что? Как он мог? Нет, вы ошибаетесь! Семенов был организатор, идейный лидер, вдохновитель. Семенов был врач! А кто такой ваш Горшков? Простой водитель! Находил жертвы и…
– Вот! – страстно произнесла Зинаида и даже на подушках шевельнулась. – Вот именно! Он находил тех, кто должен был умереть! Врал Семенову, что это грешники! А сам брал за них деньги!
И откинувшись на подушки, Зинаида бессильно застонала:
– Околдовал он меня! Как я могла быть с этим человеком! Он был чудовище! Скольких из-за своей жадности на смерть обрек! Обычные ведь были люди. И не грешные. Родные или кто другой от них избавиться хотел. Вот и обращались к моему Горшкову! Убийца он!
Подруги ошарашенно молчали. Даже для них такое признание было уж слишком. Что же это получается? Горшков поставил дело на поток? Семенов убивал. А Горшков подыскивал тех, за чью жизнь могли заплатить деньги? Верней, не за жизнь, а за смерть? Но что же это получается? Они действовали на пару?
– Семенов – нет! – бормотала Зинаида Владимировна. – Семенов не знал ничего! Он бы не стал! Он в идею верил! Это все Горшков! Он один виноват. Он их подставлял. Он…
Речь больной становилась все более и более бессвязной. В палату быстро вошла медсестра. И, посмотрев на приборы, к которым была подключена больная, покачала головой:
– Уходите, девушки. Ей надо отдохнуть.
Подруги не стали спорить. Они и так уже узнали достаточно. Выходит, Горшков втайне от своего компаньона, работавшего за идею, брал деньги за тех людей, которых они с доктором отправляли на тот свет.
