Небо медленно светлело. Поезд и впрямь остановился совсем близко к конечной станции. Через полчаса пешей прогулки мы оказались в городе.
Шейн не желал задерживаться, хотя, признаться, я наивно надеялась, что мы попытаемся спрятаться здесь и посмотреть, как станут развиваться события.
— Разве долго пересечь границу в случае чего?
— Недолго, Мышка, — виновато пояснял Шейн. — Но там наш гарнизон. Если приказ задержать дойдет туда слишком рано, то нас просто не пустят или быстро притащат обратно. Лучше следить за ситуацией с той стороны.
Меня передернуло от этой мысли. Какая забавная шутка судьбы. Я высшая демоница, которая отчаянно боится отправляться к своим, в родную страну.
Город еще спал. Повсюду приятно пахло древесиной — шла заготовка. Я никогда не бывала здесь раньше. До войны Эгертайх считался одним из красивейших городов — разумеется, после столицы. Но приближаться к границе не стоило даже ради того, чтобы взглянуть на него.
Я куталась в плащ, но мы не скрывались. Гораздо проще было пройти гордо и напрямую, как имеющим на это право, чем оказаться пойманными патрульными гвардейцами в одном из переулков. Да и бдительные жители могли заинтересоваться, кто слоняется у них под окнами в такой час.
Я одновременно удивилась и испытала позорное облегчение, когда Шейн не повел меня к переходу через границу. Вместо этого мы свернули к казармам, а затем и вовсе оказались в одной из них. Длинный коридор пустовал, но ощущение было не из приятных. Он чем-то напоминал мне тот багажный вагон. Прятаться от одних солдат, а следом без приглашения заявиться к другим…
Только когда Шейн открыл передо мной очередную дверь, я поняла, что приглашение все же было. Из-за стола нам навстречу поднялся человек. Выглядел он так, будто сегодня и не ложился спать. Возможно, не только сегодня. Лет пятидесяти или около того. В привычной военной форме, собранный, он словно тоже готовился отправиться в путь. Только ждал кого-то. Нас?
Поморщился, оценивая. Я с трудом подавила желание уточнить: неужто не оправдали ожиданий?
Шейн вынул три одинаковых конверта — вместе с ними и тот, что оставил ему Дайс, — и отдал человеку. Нет, дракону. Я почувствовала это, но не сразу. Какие-то артефакты? Скорее всего.
На меня упал хмурый взгляд, от которого захотелось сбежать и спрятаться подальше. Так смотрел отец, когда ловил за попытками пробраться в его кабинет. Он никогда не ругался — его вечно довольный тон был наказанием. И этот взгляд…
Смущал шрам на щеке. Бледный, видимо, старый, но все еще заметный. Ожог. Но почему дракон не попытался скрыть его артефактами, если точно использовал их? В Империи предпочитали прятать любые дефекты, если не удавалось избавиться от них другим способом.
Я хмыкнула себе под нос. О да, вокруг «дефектов» возводили стены.
— Надо идти. Хвост? — только и спросил дракон.
Шейн кивнул:
— Сейчас будут здесь.
— Погано.
— Я их задержу. Вы можете идти. Есть другой выход?
— Есть.
— Что? — пискнула я. О чем он? Какой хвост? Я ничего не видела! За нами никто не шел! Сознание помутилось: — Что происходит?
Шейн вдруг развернул меня к себе. Без всякого сопротивления. Я не чувствовала собственного тела. И поцеловал, не давая мне опомниться ни на секунду. Поцеловал медленно, чувственно и нежно. Так, словно вокруг не происходило ничего, а мы вовсе не бежали, не торопились никуда, не подвергались опасности.
В этом поцелуе было все. Включая и мою смерть.
Я моргнула, а Шейн уже покинул комнату. Пыталась броситься за ним, но пальцы дракона сомкнулись на моей руке. Он тащил меня и мою сумку с собой, но совсем в другой конец коридора. Не туда, куда ушел Шейн.
Я пыталась сопротивляться, но не было шансов вырваться из такой хватки. За окном раздавались гневные крики. Отдельные приказы. Я слышала слова, но их смысл ускользал от меня. Это все не могло быть правдой.
Мы оказались на улице, и меня поволокли прочь. Лишь один раз между домами я увидела его. Шейна. Увидела, как его схватили, связывая заклинанием руки. Он не пытался сопротивляться. Он сам вышел к ним, чтобы они не ринулись в дом. Чтобы не нашли там меня.
— Да не нужна мне такая жертва! — зашипела я, отчаянно вырываясь.
Только одно могло помочь мне освободиться: я выпустила когти. Во всю длину.
Я не успела почувствовать даже боли. Лишь сознание ускользнуло, пока меня обволакивала темнота.
Я проснулась в кровати. Большой и очень мягкой. Тяжелое и теплое одеяло на мне кто-то заботливо подоткнул по бокам, что было очень кстати, потому что я чувствовала прохладу в комнате. Потянуло спрятаться с головой.
За единственным окном стоял день, хотя точное время я не смогла определить. Вроде не утро. Небо казалось серым, но при этом странно высоким: так не бывает, когда над головой нависают тучи.
