− Что с тобой? – Алла повернулась к старенькому, когда белому, а теперь облупившемуся буфету и достала два хрустальных бокала. Она помнила эти высокие длинные бокалы ещё с тех пор, как была малышкой. Видела, как из них пили шампанское родители и гости. Потихоньку завидовала. Мама бокалы берегла, ей даже под лимонад в них не наливала. Говорила, вот когда вырастешь. Бокалы всех пережили. Будет символично выпить из них.
− Холодильник, − выговорил, наконец, показывая пальцем Сергей, падая на деревянный стул со скруглённой спинкой, на котором Алла ещё с детства кашку ела.
− Старый добрый ЗИЛ. Удивительно, что он выжил? – Алла начала открывать коробку конфет, замечая, что и у неё пальцы подрагивают. А вот ведь встреча через века. Сколько раз на этой самой кухне с той же самой мебелью, она поила молодого Сорокина чаем с конфетами суфле, которые у них всегда водились. Или кормила маминым борщом. Он всегда был голодным.
Сорокин залез в пакет, достал бутылку коньяку, быстро свернул крышку и сделал глоток прямо из горла.
− Сергей, ну что же вы так спешите? Я сейчас рюмочку подам, − Алла старалась, чтобы голос звучал, как мёд.
− Ты кто? – выдохнул Сорокин. – Ты, правда, здесь живёшь? Как ты сюда попала?
Алла поставила рюмку. Сама налила Сорокину коньяку, подвинула поближе конфеты. Сорокин выпил рюмку залпом. Язык у него развязался.
− Если ты купила эту квартиру, ты должна была ремонт сделать. Как-то всё поменять. Холодильник выкинуть. Ты современная девушка.
Алла пожала плечами.
− А мне нравится здесь. Я поклонница советских времён. Мне кажется, тогда люди были лучше. Не все, конечно, − она улыбнулась Сорокину.
Достала из морозилки охладившуюся бутылку шампанского и сама открыла. Налила себе полный бокал, наблюдая, за пузырьками. Вот и она стала взрослой. Хоть в другом теле, но взрослой и умной. Подняла бокал. Ну что ж, выпьем за такую Аллу. Она хотела бы ей стать тогда, да вот хромота помешала.
− Ну рассказывай, Сорокин, − Алла быстро перешла на «ты». – Что такое здесь случилось, что ты сидишь сам не свой. И куда только делся уверенный в себе популярный актёр, кумир всех баб?
Сорокин качнул головой. Сфокусировался на Алле.
− А ты сможешь после этого жить в этой квартире, если я расскажу тебе одну историю? – тоже резко спросил он.
− Ты рассказывай. Давай выпьем, − Алла наполнила его рюмку и долила себе.
Она быстро встала и поставила на стол вазочку с конфетами суфле, которые специально купила для встречи.
Сорокин смотрел на вазочку, словно перед ним была бомба.
− Какого чёрта?! Это день сурка. Всё то же самое. Даже конфеты, − он стукнул кулаком по столу. Из рюмки пролился коньяк, из бокала шампанского. Но Алла даже не встала за салфеткой. Не могла отвести глаз от Сорокина, падающего в бездну прошлого.
− Её тоже Аллой звали. Хотя по паспорту другое имя, − бормотал он. Рука снова потянулась за рюмкой. Выпил остатки. Поморщился. Снова воззрился на Аллу. − Я тебя прошу: скажи кто ты.
− Я – Алла.
− Имя тоже самое. Принеси паспорт. Какое у тебя имя в паспорте?
− Алла усмехнулась: − Алевтина.
Сорокин мелко задрожал всем телом.
− Это какое-то дурацкое совпадение. Так не может быть! Ты не можешь быть ею. Ты красивая.
− Совпадений не бывает, − жёстко сказала Алла, выпив ещё глоток шампанского, чтобы немного успокоиться.
− А ты не знаешь историю про эту квартиру? Тебе никто не рассказывал?
− Ты расскажи. Я с соседями не общаюсь.
Сорокин подкрепился конфеткой и налил трясущимися руками рюмку, немного расплескав коньяку.
− Здесь жила девушка. Хромая. И она выпрыгнула из окна, − Сорокин допил рюмку и снова налил. – Я был к этому причастен.
− Продолжай!
− Ну как продолжать?! Это было так стыдно. Они смеялись надо мной, − Сорокин закрыл лицо руками.
− Кто они?
− Ну, одногруппники. Каждый раз, когда мы приходили вместе, они смеялись, что я с калекой общаюсь. А ведь она была хорошая девчонка. И любила меня. И я был счастлив здесь, когда она поила меня чаем с этими конфетами. − Сорокин смотрел на вазочку. ‒ Её мама говорила, что это самые лучшие конфеты.
− Это да, − забылась Алла. – Мама любила эти конфеты. И папа тоже.
Сорокин вскочил. Алла не успела опомниться, как он схватил за шею её за шею.
− Кто ты? Я ненавижу тебя.
Внезапно опустил руки.
− Ты – это она, − он захохотал. – Извини, мне нужна экскурсия по прошлому.
Сорокин вышел из кухни.
Алла, потирая шею, боялась последовать за ним. Она была уверена: его душа узнала её душу. Допила шампанское, чтобы придать себе сил. Она знала, что Сорокин стоит там. У того самого окна.
Нужно пойти к нему, чтобы насладиться местью.
Алла скинула туфли и пошла босиком, стараясь ступать бесшумно.
Сорокин смотрел в окно. Услышав шаги, обернулся. Лицо исказила гримаса.
− Это страшно, − он захохотал. – Ты это она, несмотря на свою красоту. Такое только в кино бывает.
Неожиданно он всхлипнул.
− Ты сделала это здесь? – он встал на табуретку, потом взобрался на стол. На тот самый стол, за которым Алла делала уроки.
Алла подошла ближе.
− Я сделала это здесь.
Сорокин обернулся. Вгляделся в лицо.
