− Благодарю, но я уже собрался уходить. «Нужно сделать ещё несколько визитов», —сказал Пётр, поклонившись.
Алиса была уверена, что барон так потрясён, что хочет остаться один. Ей тоже требовалась передышка. Она была почти рада, что маменька появилась. Её беспокоило это странное влечение к барону. Оно как будто досталось ей в наследство от Лизы. Странность заключалась в том, что Лизе Пётр не нравился.
− Дорогая, ты меня радуешь, − сказала баронесса, когда Пётр уехал. – Неужели одумалась?
− Всего лишь не хочу, чтобы Пётр шёл на войну, − уклончиво ответила Алиса. – Его могут убить, а я этого себе не прощу. Пойду отдохну. Визиты так утомляют, − сказала Алиса, забирая со стола книгу.
− Поцелуй меня, дорогая, − сказала баронесса, расправляя складки лилового платья, которое очень подходило к её пепельным волосам.
Похоже, она мной довольна, подумала Алиса, целуя баронессу в мягкую щёку.
Поднимаясь по лестнице, Алиса заметила на безымянном пальце алую капельку крови.
Предостережение?
Стас проснулся от того, что его гладили по волосам.
‒ Алиса? – произнёс он слабым голосом.
− Ужин готов, − послышался знакомый, но вовсе не Алисин голос, в котором была нотка разочарования. − Поглаживание прекратилось. Стас открыл глаза: даже приглушённый свет торшера казался немыслимо ярким. Молодой человек сощурился. – Настя? Откуда ты здесь?
− Ты уже это спрашивал, − Настя вздохнула. – Предвосхищая дальнейшие вопросы, напомню: ты разрешил мне пожить у тебя. Я приготовила ужин и купила водки, как ты просил. Но тебе лучше вызвать врача.
Стас закрыл глаза и сосредоточился, вспоминая. Похоже, что разрешил пожить. Неудивительно в его состоянии. Может, он просто боялся остаться один?!
− Ладно, − мужчина попытался оторвать голову, но застонал и улёгся обратно.
− Не вставай, я принесу ужин в постель, − Настя пододвинула сервировочный столик. Удобно пристроила за спиной подушку, помогла сесть.
Через минуту перед ним появились: плов и запотевшая рюмка водки. Проигнорировав еду, Стас опрокинул рюмку, наслаждаясь разлившимся теплом. – Неси ещё водки, − скомандовал он, пробуя плов. Плов оказался безумно вкусным, и он набросился на еду.
Настя принесла еще рюмку и, примостившись на краешке дивана, смотрела на него с сожалением.
− Выпьешь за моё здоровье? – предложил Стас.
− Пожалуй, − согласилась Настя и вышла на кухню за рюмкой. – Стас задумчиво проводил взглядом её обтянутые зелёными лосинами совершенной формы ноги и вздохнул. Эх, была бы на её месте Алиса. Никто и никогда не заменит её.
Настя вернулась с тарелкой, на которой сиротливо лежала крохотная порция плова и рюмкой водки.
− Что так мало? – кивнул на тарелку Стас.
− Поправилась на два кило. «Секса то нет», —заметила она. – Калории не расходуются. Фотограф сказал: на животе появилась складочка.
− Ну у такой красивой девушки не может не быть поклонников. Я тебе в этом уже не помощник. Давай за тебя! Пусть тебе повезёт, ты ж красавица, − Стас чокнулся с Настей и опрокинул рюмку, чувствуя, как боль в голове отступает.
Выпив, Настя расплакалась. Стас оторопел.
− Насть, ну, прекрати. Насть…
Девушка подняла залитое слезами лицо, которое хоть и расплывалось перед глазами Стаса, но всё равно было очень красивым. Одни карие бархатные глаза чего стоили.
− Дурак ты, Стасик. Я тебя люблю. Ждала пока ты в коме был и до сих пор не могу ни с кем. Сама от себя не ожидала, что так попаду. Люблю тебя даже такого избитого и страшного. Если бы позволил, я бы каждый твой синячок, каждую царапинку целовала, пока не прошла бы.
− Насть, ну я не могу.
− Знаю, Алиса есть. И как только она появилась, я по боку, − Настя яростно вытерла слёзы салфеткой. − Знал бы, как мне всё надоело. Надоело, что вся семья на мне. А теперь ещё и мама заболела. Работать не может. Но ведь я не рожала своих братьев и сестёр? Почему я в ответе за них? Мама даже имён отцов не помнит. Где-то нагуляла. Тоже красивая была, ни в чём себе не отказывала. А я жить не хочу. Думала ты мой счастливый лотерейный билет. Я ведь тебя не любила сначала. Пользовалась. А потом вон оно как обернулось. Любит ли тебя, так как я, твоя Алиса?
− Любит. И я её люблю, как никого и никогда.
Настя заревела громче.
Стас не выносил женских слёз. Ему стало жалко Настю. Откинулся на подушку и закрыл глаза. Ему показалось, что у кровати обломились сразу две левые ножки, и кровать съехала на пол. Отчего же он не слышал никаких звуков?
Открыл глаза: кровать стояла горизонтально. Что за фигня?
Настя продолжала всхлипывать. Стас заставил себя подняться, подошёл к девушке. Хотел сесть на корточки, но плюхнулся на колени. Погладил по голове, как ребёнка. Настя, обхватила его за шею, сползла к нему на ковёр.
− Не бросай меня, Стасик. Не бросай, − повторяла девушка. – Всё ещё может измениться.
