− А, это, − баронесса развела руками. – Ну ты же знала, дорогуша, что Лиза и Пётр должны пожениться. А то, что Лиза ему отказала, было её очередным своевольным поступком. Но, хвала Господу, доченька одумалась. Поверь мне, Елена, первая любовь быстро проходит. Я тоже была влюблена в семнадцать, − баронесса улыбнулась. ‒ Сколько слёз пролила, когда родители сосватали меня за твоего папеньку, − баронесса посмотрела на Алису. – Пришлось послушаться. Дела нашей семьи были расстроены, кроме меня в семье был младший брат. Никто не позволил бы мезальянс. Поплакала и смирилась. И ты смирись, Елена прекрасная. Я получила письмо от графини Палехской. Есть новости из Плевны. Баронесса опустилась на стульчик, расправив складки платья, и достала письмо.
− Тридцатого июля была предпринята вторая попытка взятия Плевны. Генерал Криденер с двумя русскими дивизиями атаковал турецкие редуты к северу и востоку от города, а генерал Шаховской предпринял атаку на северные укрепления и, несмотря на то, что он взял два редута, турки их отбили уже к вечеру и наши отступили, потерпев поражение по всему фронту. Мы потеряли более ста пятидесяти офицеров и более семи тысяч солдат. Более двух с половиной тысяч остались лежать убитыми. – Баронесса положила письмо на стол.
− Какой ужас! – Елена закрыла лицо руками.
Алиса пыталась вспомнить. В студенческие годы ей нравилось ходить на экскурсии по центру Москвы. И вот однажды их группа оказалась в Ильинском скверике у метро Китай город. Экскурсовод остановилась и спросила собравшихся про русско-турецкую войну. Только один человек вспомнил, что эта война длилась год, остальные и вовсе ничего сказать не могли. Сама Алиса тогда застыла перед барельефом, где турок вырывал из рук матери ребёнка. И он её так поразил, что она помнит об этом до сих пор.
Могла ли она тогда подумать, что её душа окажется в том времени?
− Есть ещё новости, − сказала баронесса уже более радостным тоном. Елена подняла голову и воззрилась на неё. – Граф Ракитин вернётся в Петербург, как только оправится от ранения. Проявил себя, как герой. Будет представлен к награде. Остановится у графини Палехской, которая является его родной тёткой, и единственной родственницей после смерти матери. Графиня хочет найти ему невесту из Петербурга, − баронесса взглянула на Елену. – Так что я могу устроить ваше знакомство. Ну а дальше всё зависит от тебя.
− Благодарю Вас, − без особого энтузиазма ответила Елена.
− Граф Ракитин выгодный жених и очень хорош собой, − баронесса посмотрела сначала на Елену, а потом на Лизу. − После смерти родителей унаследовал дом в Москве загородное имение под Москвой. Да и у графини Палехской других наследников нет. Ну ладно, девочки, мне нужно сделать некоторые распоряжения, я вас оставлю наедине. Лиза поделится с тобой, как привлечь жениха. Она в этом изрядно преуспела.
Баронесса потрепала по щеке Лизу и царственно выплыла из комнаты.
− О чём она говорила? – накинулась на Алису Елена.
− Возможно, маменька имела в виду, что я упала с лошади? Но это произошло случайно, − пожала плечами Алиса.
− Всё ты умеешь обернуть в свою пользу, − поджала губки Елена. – Ладно, мне уже пора, − девушка встала. – А ты знаешь этого графа Ракитина?
Алиса покачала головой: я и тебя, графиня Вострикова, не знала до сегодняшнего дня. И будь воля моя: совершенно точно не взяла бы тебя в подруги.
− Богат и хорош собой. Представляю, какой граф Ракитин будет иметь успех в Петербурге, − задумчиво сказала Елена, надевая перед зеркалом шляпку. − Обещай, Лизон, что ты не будешь с ним кокетничать по своему обыкновению?
− Торжественно обещаю, − улыбнулась Алиса, вставая, чтобы проводить подругу. – Я теперь помолвлена, − она улыбнулась. – Нельзя заставлять Петра ревновать.
За месяцы войны Евгении довелось повидать многое. Превозмогая тошноту, она обрабатывала раны и закрывала глаза тем, кто уже больше не мог сражаться с жизнью и уходил в лучший мир. Вот и сейчас, проводив взглядом, как выносили умершего русского солдатика, которому вряд ли исполнилось двадцать. Ещё вчера казалось, что ему лучше, она сама накормила его с ложечки жидким супом, а ночью открылась лихорадка. Евгения вытерла пот со лба. Жара казалась невыносимой. Днём, на солнце, температура поднималась под сорок и ей, привыкшей к прохладе Петербургского лета, приходилось очень тяжело. Что уж говорить про солдат и офицеров, чьи раны загнивали от жары. Делая очередную перевязку и, стараясь дышать пореже, Евгения слушала, как раненые обсуждают положение на фронте.
Шипкинский перевал, где проходила кратчайшая дорога с нижнего Дуная к Константинополю, достался русским легко. Генерал Иосиф Гурко обошёл его по горным тропам, и турки бежали, оставив несколько сот пленных и шесть пушек. Шипка стала ключевой позицией для русских войск.
− А мы-то думали, что займём Плевну сходу, − покачал головой офицер с перевязанной головой. – Недооценили турков.
