Граф подошёл и обнял сына, склонившись к нему. Потом расцеловал три раза. Всхлипнул носом.
− Я горжусь тобой, сынок.
Когда все немного пришли в себя, Гриша сказал всё ещё прерывающимся голосом:
− Разрешите Вам представить самых близких мне людей: графиня Евгения Коринова.
Евгения, всё ещё сидевшая рядом с Гришей, не сразу вспомнила, как называли её в свете. А, поняв, что речь о ней, тут же вскочила и присела.
− Евгения, встаньте немедленно, − потребовала графиня Воронина. − Это я должна поклониться Вам за ту отвагу и мужество, которое вы проявили на фронте. От имени всех матерей за наших сыновей, которых вы на себе вынесли с поля боя и выходили. Гриша столько писал о вас.
− О, ну что вы. Это мой долг, − Евгения вытерла слезу.
Женщины обнялись.
− Ну и ещё разрешите представить Вам моего друга, - продолжил гриша. Граф Александр Ракитин, − сказал Григорий.
Александр склонился в поклоне и поцеловал у графини руку. Обменялся поклонами с графом.
− Ваш сын настоящий герой, которому я обязан ему жизнью, − сказал Александр. – Вместе с Же… графиней Кориновой они вынесли меня с поля боя.
− А ты ничего не писал об этом, сыночек, − сказала графиня. – Как всегда скромничаешь.
Неожиданно за ними кто-то кашлянул, и все обратили внимания на огромного мужчину в фуражке и тёмном одеянии до пола, прихваченного широким поясом. Мужчина откланялся всем сразу и, увидев Александра, улыбнулся.
− С приездом, Ваше Сиятельство. Графиня Палехская приказали доставить Вас домой в целости и сохранности. Вас уже ожидают.
Александр раскланялся со всеми по очереди и вышел, сопровождаемый кучером. Евгения смотрела ему вслед, даже когда его высокая фигура исчезла из вагона. Ещё раз ей удалось увидеть, как он шёл по перрону мимо их окна, сопровождаемый кучером с саквояжем.
− Какой приятный мужчина граф Ракитин, − заметила графиня Воронина. – Гриша, ты должен его пригласить к нам в имение.
− Не думаю, что ему будет интересно с нами, − заметил Гриша.
− Ну ладно, давайте же собираться, − начала распоряжаться графиня Воронина. – Где Ваши вещи?
Появились слуги, подхватили вещи, помогли Грише выйти из поезда. Евгения опомниться не успела, как уже оказалась в карете. И стук колёс поезда сменился на цокот копыт, а старая жизнь на новую. Она с любопытством выглянула в окно. Как давно она не была в Петербурге, и как он по-прежнему прекрасен. Дай Бог, может, всё и сложится.
Стас, между тем, смотрел из окна кареты, удивляясь всему, что он видел. И если Евгении казалось, что она не была здесь давно, то ему казалось, что он попал в другой мир. Люди иначе одевались. Одни здания он совсем не помнил, другие казались смутно знакомыми. Как я буду жить? – подумал он и вдруг, почувствовав усталость, закрыл глаза и провалился в сон.
− Ваше Сиятельство, выходить изволите. Приехали.
− Кто ты? – спросил Стас, глядя на открывшего дверь кучера. Но тут же, увидев его недоумённое лицо, поправился: − Зовут как тебя?
− Да вы разве не помните меня, Ваше Сиятельство?! Семён я. Служу уже более десяти лет у её Сиятельства.
− Прости, не помню. Война, контузия. Надеюсь, память вернётся.
− Дай-то Бог, Ваше Сиятельство. Как без памяти жить?
Вот и я не знаю, подумал Стас, выходя из кареты. Тёплый ветерок дунул в лицо, ласковый луч солнца заставил сощуриться. Стас упёрся взглядом в огромный особняк с колоннами. Взгляд задержался на гербе, на котором царила кошка. Семён, тем временем, подхватил саквояж.
− Любуетесь? – спросил он, глядя на замершего в восхищении Стаса.
− Нам сюда? – спросил он неуверенно.
− Ну, конечно. Дом графини Палехской. Ведь отсюда вас на фронт провожали. Неужели не помните?
− Нет, − сознался Стас, чувствуя, что готов схватиться за голову и закричать от беспомощности.
− Вы это… Ваше Сиятельство, совет, если позволите.
− Давай, чего уж.
− Графине покамест ничего не говорите о потере памяти. А то расстроится. Ночь спать не будет. А завтра праздник большой. Её Сиятельство радовались, что Вы в аккурат к свадьбе успеваете. Ну и что вы с ней пойдёте. Вы же для неё, как сын. Разговоров было только о вас.
− Я постараюсь, − Стас потёр глаза, надеясь, что всё это исчезнет, и он окажется в привычном для него месте. Но особняк по-прежнему высился напротив него, а рядом, поглаживая бороду, стоял Семён с саквояжем.
− Сегодня отдохнёте. Выспитесь. А завтра её Сиятельство будете сопровождать. На свадьбу. С корабля на бал, как говорится.
− Да у кого же свадьба-то? – раздражённо спросил Стас.
− Баронесса Елизавета Калиновская выходит замуж за барона Петра Павлищева.
− Ах да, Елизавета Калиновская! − Стас порадовался, что прозвучало знакомое имя. Может, увидев её, к нему вернётся память. – Тётушка писала о свадьбе, но я не знал, что завтра, − сказал он кучеру.
− Пойдёмте в дом, Ваше Сиятельство, – предложил Семён.
− Спасибо тебе, − Стас похлопал по плечу Семёна. – Ты уж помалкивай о моей беде с памятью.
− Могила, Ваше Сиятельство. Я буду Вам напоминать, если нужно будет.
Вот уж попал, так попал, думал Стас, поднимаясь по ступеням парадного входа. И ещё эта свадьба завтра.
