Женя кузницу видела, но с трудом могла узнать друга. Ясно было одно, Дмитрия Дарья увидела в могучем арае с львиным хвостом. Брови молодого человека стали тяжелыми, под глазами кожа покрылась глубокими морщинами. Волосы приобрели золотистый цвет. Они уходили волной назад и падали на широкие плечи. Рост некогда крепкого юноши не изменился, однако тело стало совсем другим. Каждая мышца воина четко выделялась, создавалось ощущение, что организм его перестроился для борьбы, жестоких схваток, стремительной охоты. Широкие плечи вздымались от каждого тяжелого шумного вздоха. Даша сделала несколько шагов вперёд, все ее существо тянулось к нему. Не важно, что она была чужда для общества, и что Дмитрий стал совсем другим, главное, что они живы, они снова могут быть вместе. Остальное решится потом.
Мужчины тем временем унесли изделие опять в печь. Варварус повел плечами, головой, чтобы сбросить напряжение, вытер руки тряпкой. Седой мужчина стоящий рядом что-то говорил, он передавал свой опыт молодым. Варварус, скрестив руки на груди, слушал его, вникал в процесс. Кивнув, он сказал короткую фразу. По-видимому, это был вопрос, но мастер не дал на него ответа. Вместо этого усатый старичок улыбнулся и кивком указал на уличных прохожих. К навесу шла молодая женщина. По-видимому, она была их общей знакомой. Старик радовался девушке. "Может, это внучка старика?" — подумала Дарья, видя, что он смотрит на женщину отечески.
Женщина поздоровалась с мужчинами, но обратилась только к Варварусу. Это лицо Дарья запомнила на всю жизнь. Оно было очень добрым, мягким, смиренным, такой тип лица часто отображают на иконах. Она не слышала голос женщины, но знала, что он мягкий, и характер ее такой же. Гостья что-то тихо спросила. Варварус склонился, чтобы ее расслышать, потом кивнул головой, и лицо женщины осветилось мягкой улыбкой. Она чему-то радовалась. Обхватив торс Варваруса маленькими ручками, она прижалась к сильному телу. Он погладил ее по голове, а когда она, запрокинув голову, посмотрела на него, слегка улыбнулся.
Дальше Дарья уже ничего не видела, она отшатнулась, ее сознание впало в ступор. Смотря в одну точку, девушка чувствовала, что ее глаза широко открыты, трудно даже моргнуть. Хотелось снова посмотреть на дорогого человека, и тут же возникало понимание, что любимый отвернулся от нее, что она стала одной из посторонних. Смотреть на него — словно красть чужое. Все клятвы потеряли смысл. Почему это произошло? Это не могло произойти с ней! Дыхание девушки замерло, она чувствовала, как ноги ее дрожат, каждый шаг, все вокруг было как будто не реально. Ее тело медленно наполнялось болью и неимоверной слабостью, глаза стали сами собой закрываться. Все потеряло смысл, наполнилось болезненной тишиной и полным безразличием к окружающему миру. Ей было все равно на то, что происходит вокруг. Воздух резко выходил из легких, а вдохнуть было практически невозможно. Даша видела Женю перед собой. Подруга трясла ее, держа крепко за плечи, и плакала. Боль от цепкой хватки, слова были внешним раздражителем. К тому же это было подтверждением того, что Женя восприняла все увиденное схожим образом. "Что ей от меня нужно? Я хочу остаться одна! Одна навсегда!" — думала Даша, понимая, что каждое действо раздражает ее. Теперь только тьма спасет.
Нахмурившись, девушка поднялась и строго произнесла:
— Оставь меня! Мне сейчас никто не нужен!
Силы появились не известно откуда. Даша пошла по улицам города. Точно было ей известно только одно — ей необходимо выбраться отсюда. Миновав три улицы, девушка оглянулась и увидела, что подруга следует за ней. Резко повернувшись, она пошла дальше. "Как же они не поймут, что меня не должно быть среди них! — думала она, чувствуя раздражение и боль. — Я хочу уже, наконец-то, остаться одна! Мне будет так лучше!" Ускорив шаг, девушка пошла в одном направлении, она хотела сбежать от всех, и потом уже все решить.
Очередной раз резко развернувшись, она зло крикнула:
— Не надо идти за мной! Не нужна ты мне, никто мне не нужен! Теперь я одна пойду!
Даша сказала слова ревущим надрывным голосом. Чувствами был насыщен каждый звук. Она действительно воспринимала этот мир так, как говорила. Более никто из живущих на этой земле не был ее другом. Даже те, кто делал для нее только добро, вдруг стали ее врагами.
Женя была в панике, ее подруга, умный, последовательный человек, обладающий отличной память, была не в себе. Как будто рассудительность и здравый смысл покинули ее, остались только боль и злоба.
