– Отдай мне свою силу, – неожиданно проговорила я. Я не смогу убежать, не с такой раной в животе и не со сломанной ногой. Умереть сейчас – слишком опасно, кто знает, будет ли это считаться ослабленным разумом и не сможет ли отец занять моё тело, пока я буду воскресать? У меня был лишь один шанс – всё изменить здесь.
– Ты не выдержишь, – заявил Риан сразу, ведь это был общеизвестный факт, и все Боги сходились во мнении насчёт него. Удивительным казалось то, что он не начал пытаться отговорить меня или отказать. Создавалось впечатление, словно парень знал, что долго в таком состоянии он не протянет, и без соответствующей помощи жить ему осталось несколько минут.
– Я знаю, – спокойно ответила я, – но ведь никто не знает, что в этом случае будет со мной, – брат колебался, хмурился. Весь процесс хода мыслей отражался на лице, выступающем зеркалом души в этот самый момент, но его сомнения были вызваны волнением за меня, а не нежеланием расставаться с силой. – Я не могу заставить тебя это сделать, но я могу попросить, что и делаю. Эта сила предназначалась мне, – это так и было на самом деле. Это я должна была родиться ребёнком, наделённым божественной силой и бессмертием, способным разорвать клятву, сковывающую могущество Богов на территории моей страны, но этого не случилось. Хенорп оставил в моей матери слишком много своей силы, предназначавшейся моему отцу, но тот так и не забрал её, и Лайсеру пришлось превратить всё это в ребёнка – Риана, ведь такова сущность Бога жизни и никак иначе нейтрализовать эту силу он не мог.
– Если ты сможешь разорвать клятву, – неожиданно заговорил Риан после довольно длительного молчания. В текущей ситуации, когда каждая минута на счету, эти несколько секунд раздумий показались мне часами. За это время Венториэль успел искромсать лицо Эрика кинжалом и скинуть мужчину с себя, но остававшиеся живыми руки мертвеца продолжали тянуться к нему, хватая отца за всё, что попадалось им на пути.
– Тогда Хенорп сможет явиться сюда и помочь нам обоим, а ещё вернуть разум Венториэля в его тюрьму раз и навсегда. А этот мир я и так хотела предать огню. Ты веришь мне? Если да, то передай свою силу, решать вопросы с желанием Богов уничтожить мир будем после того, как спасёмся, – я ещё не знала, как собираюсь спасти дочь от уничтожения мира, если клятва окажется разорвана. И не знала, что сказать брату про этот момент, если он выживет после сегодняшнего, но это казалось неважным, если сегодня он погибнет от рук моего отца, а я лишусь бессмертного тела.
– Венториэль только что сказал тебе, что Хенорп не на твоей стороне, думаешь, он ринется сюда спасать нас? – усмехнулся брат и его лицо скривилось от боли, вызванной этой мимикой. Я же не могла оторвать взгляда от того, как неистово Эрик пытается что-то сделать с отцом, всеми силами удерживая его на другой половине комнаты и не подпуская к нам. Оттуда раздавались стоны, рычание, хрипы. Доспехи периодически ударялись о деревянный пол, гремя на всё поместье. Удивительно, как сюда ещё не бросились все остальные гвардейцы, однако, учитывая отданный мной приказ, сейчас они должны седлать лошадей, запрягать телеги и экипажи на улице, ближе к конюшне, что располагалась чуть в стороне от главного здания.
– Именно потому, что он это сказал, я более чем уверена, что Хенорп на моей стороне. Эрик слышал наши с тобой препирательства на этот счёт, и не мог не воспользоваться этим. Пока клятва не разорвана, Хенорп не может появиться здесь по щелчку пальцев, ему нужно преодолеть расстояние от середины моря, где проходит граница, до пристани, и оттуда добежать сюда – этого не сделать за пять минут. Рано или поздно, но он войдёт в эту дверь. Вопрос в том, будем ли мы ещё живы, и буду ли я собой, – пояснила я, и в глубине души я верила в то, что говорила. Не знаю почему, но внутренний голос подсказывал, что я права. Как бы сильно Хенорп ни любил моего отца, он меня не предаст, и я это поняла, прокручивая в голове наш последний разговор, ведь иначе как сказал Бог смерти, он бы просто не состоялся.
Кивнув, брат положил руку мне под шею и закрыл глаза. Его ладонь начала светиться красным ещё сильнее, а мне пришлось щуриться и отвернуться. От места прикосновения растекалось едва заметное тепло, но с каждой секундой оно начинало жечь всё больше, пока я не поняла, что кричу. Пока мои глаза оставались открыты, я видела, как обмякли руки Эрика и он, словно камень, рухнул прямо на Венториэля, придавив его к полу. Откинув мёртвое тело в сторону, отец повернулся к нам, и его брови приподнялись, на лице застыло выражение настоящего удивления, которое по чистой случайности довольно шло гвардейцу, тело которого он занял. Только мужчина оттолкнулся от пола, принимая вертикальное положение и собираясь броситься к нам, как я поняла, что мой крик буквально преобразился в визг, и теперь я визжала во всё горло.
