Мужчина замолчал, но я даже не сомневалась: какую джигу-дрыгу сейчас отплясывают тараканы в его голове. Я поймала себя на мысли: что надо бы подловить момент и рассказать ему про себя. Все же странностей за мной много, да и в подсказках по местному поведению я нуждаюсь. Ведь мы едва не поссорились: когда он попросил выгнать из замка моего дракончика — а я просто понятия не имела: как это сделать.
— Кстати, уже вечер — ты мне храм обещал, — кивнула я на окно, за которым уже сгущались сумерки.
— Хорошо, — он был каким-то очень задумчивым, а должен быть расслабленным и довольным: что-то не так.
Дилан поднялся из-за стола и ушел в кабинет. Вскоре он вернулся, приоткрыл дверь на балкон и опять присоединился ко мне на диване. Что-то быстро написав на нескольких листах, он зашептал и взмахнул рукой. Три бумажки свернулись в подобие обертки конфет и поднялись в воздух, а затем осторожно выплыли на улицу.
— Абалдеть… — я даже от еды отцепилась, подскочила с места и выбежала на балкон, но бумажных смс-ок и след простыл. — Это сообщения, да? — вернулась я в комнату и уставилась на брюнета. — А я так могу?
И снова наткнулась на удивленный взгляд. Либо я могу — и теперь у мужчины не укладывается в голове: что я очередную элементарную вещь не знаю, либо не могу — так как не являюсь магом-воздушником — и мой вопрос абсурден.
— Я научу.
— Спасибо, — расплылась в улыбке я.
— Лили, одевайся. Или храм уже тебе не интересен? — прищурился он.
— Хорошо, — пожала плечами я и отправилась в гардеробную.
На правду мне было плевать. Точнее, мне казалось: что Дилан не лжет и не изменял мне. А вот посмотреть на храм было очень интересно — я же ничего не видела, кроме этих четырех стен замка. Брюнет зашел в гардеробную следом и указал мне на женские кожаные костюмы.
— Значит: облегающие платья нельзя, а это — можно? — вздернула бровь я.
— Костюмы наездников. Или ты планировала и дальше летать на Заразе в платьях?
Ничего не ответив, я выбрала черные брюки с черной жилеткой, застегивающейся под грудью, белую рубашку и куртку, чем-то напоминающую косуху, вот только с огромным меховым воротником. Облачившись в столь привычный для землянки наряд, я вышла из гардеробной вслед за женихом.
— Дилан, а в храм обязательно лететь на корране? Быть может: на лошадях? — нервно заламывала пальцы я.
Сам мужчина тоже накинул теплый меховой плащ поверх своего мундира.
— Налеталась на сегодня? — насмешливо вздернул бровь он, ухмыляясь.
— Я не умею… — закусила губу я.
— Я это понял. И знаешь что? Это странно, — он приблизился и ухватил пальцами мой подбородок, заставляя смотреть в его лицо. — Обычно с десяти до пятнадцати лет наездник приобретает коррана, которые сами себе выбирают спутника для неба. Тебе далеко за пятнадцать, Лили. Если бы ты была из какого-то клана — то корран бы прилетел с любого материка сюда вслед за тобой. Но вот ты проводишь последнюю церемонию приветствия — и тебя выбирает детеныш. Так бывает: если предыдущий корран умер. Обычно о таких вещах не спрашивают — это тяжело для наездников. Но ты не умеешь летать — а это: странно, — он отпустил мое лицо, взял за руку и утянул на балкон. — Со мной тебе корран не требуется, и лошадь тоже.
Дилан крепко обхватил меня руками и прижал к себе, а уже в следующую секунду вокруг нас поднялся ветер. Я обхватила талию брюнета руками, а лицом уткнулась в широкую грудь. Под удовлетворенный хмык меня завертело: словно в центрифуге стиральной машинки. Прошло, наверное, минут пять: когда вихрь стих, и я отлипла от жениха, падая на колени в снег.
— Лили? — пытался он поднять меня.
— Подожди… — прохрипела я, пытаясь отдышаться и подавить рвотные позывы. — Да чтоб тебя на… так вертели…
— Это с непривычки, прости.
Через несколько не особенно приятных мгновений, я поднялась с земли и огляделась. Какой-то заснеженный сад и развалины.
— Эти руины — храм? — указала я на полуразрушенное здание.
— Да. Как только в клане наладятся дела — мы его восстановим.
— А почему он в таком состоянии?
— Потому что: это храм Эдем, — Дилан потянул меня к этим развалинам.
«Как информативно» — буркнула мысленно я. Заснеженная земля сменилась мраморными плитами. Мы минули целую аллею колон и вышли к большому участку, частично окруженному стенами. Посреди площадки стоял большой камень — прямо настоящий жертвенник, напоминающий мне тот: на котором я очнулась в этом мире в Колыбели Жизни. Позади алтаря располагалась двухметровая статуя: улыбающаяся девушка в греческом платье и накидке поверх волнистых ниспадающих ниже талии волос.
— Лили, — отвлек меня от созерцания жених. — Ты действительно не знаешь: кто такая Эдем?
— Нет, — мотнула головой я.
Видимо: он рассчитывал на другой ответ — ибо нахмурился.
— Эдем — богиня истины. Люди не любят правду, скрывают многое, и, как результат: ее храмы в таком состоянии. Богиня помогает определить правдивость ответа. Отзывается она только на действительно важные для человека вопросы, которые повлекут какие-либо его судьбоносные решения. Можем попробовать…
— Давай, — окинула я статую скептическим взглядом.
— Спрашивай.
