Завир был старше всех — примерно под полтинник. Светло-пепельного цвета волосы и самые обычные голубые глаза — «ну, прям глоток свежего воздуха». Я смотрела на общую массу людей аля «пятьдесят оттенков светлого» — вот не увидела в толпе ни одного ярко выраженного брюнета, рыжего или шатена, при этом все продолжали статуями стоять и пялиться в мою сторону. «И?» — я повернулась и вопросительно уставилась на Алвара, но тот лишь ухмыльнулся.
Как вдруг к ступеням люди начали что-то класть и отходить в сторону, предоставляя место тому: кто позади. Подходили новые, держа в руках свертки, кули непонятные… и тоже наклонились, оставляя свою… Что? «Это что: подношения?» — изумилась я.
— Стоп! Замерли! — рыкнула я на испуганных людей и перевела взгляд на Завира. — Это что? — кивнула я в сторону ступеней.
— Дары для миель, — еле ответил он, изумленно смотря на меня.
— Как советник по внутриклановому развитию сообщите мне: я что — беднее всех тут присутствующих?
— Как можно! Что вы?! — стал он чуть ли не заикаться.
— Тогда почему меня одаривают те: кто сам имеет меньше моего?
В зале повисла такая тишина: что можно было услышать писк комара. Я не то чтобы особо отличалась щедростью и неблагодарностью, просто не понимаю: что эти люди могут подарить мне такого — чего у главы клана в крайней степени дефицит? Бедный советник нервно заламывал пальцы рук и все силился что-то ответить — но так и не смог. Прождав несколько минут, я повернулась к залу.
— Заберите свои подношения. Самые лучшие дары для главы клана — это верность, преданность и уважение.
В немом изумлении и переглядках, люди забрали с лестницы кульки и свертки. «И?» — снова уставилась я на хмыкающего в кулак Алвара, а он снова лишь поиграл бровями. «Okkey show must go on…» Я наблюдала: как толпа отходит ближе к стенкам зала и назад, а вперед к ступеням вышли почти дюжина пар парней и девушек.
— Благословите на союз, миель Лилия, — заговорил Завир, опасливо отводя взгляд.
— Я? — шокировано уставилась я на советника. — А я кто им: Бог или родитель? — я поднялась с трона и подошла к краю подъема, внимательно рассматривая молодежь. — А плачущая и дрожащая невеста — это незаменимый показатель счастливого союза? — махнула я рукой на одну пару. — Или хмурый и насупленный жених рядом с округлившейся девушкой — это тоже атрибут долголетних отношений? — махнула на другую пару. — А быть может, самое лучшее: когда любовь до гроба? Тут как раз скоро похороны намечаются — сразу после моего благословления, — указала я на пару, в которой у девушки на скуле был синяк, а ее руку сжимали так сильно: что она нервно сглатывала и старалась не морщиться.
Я развернулась, подошла к трону и вновь уселась в него.
— Этих детей даже собственные родители не жалеют — насильно отдавая их в так называемые союзы: где они будут ежедневно подвергаться стрессу и принуждению… Скажите мне, родители: а вы благословили своих детей, которых растили днями и ночами, вкладывали свою любовь и душу, чтобы потом просто сломать им жизнь? Да, они совершили ошибки при выборе своей второй половины — но разве родитель не должен оберегать и защищать свое дитя?
«Ух, что-то я разошлась…» — меня просто выбесили таким лицемерием. Кого здесь благословлять?
— Долго ли быть таким союзам — я, кажется, уже дала ответ. Я не собираюсь благословлять насилие! А для тех: кто искренен в своей любви — мое благословление не нужно, они и без него счастливо проживут вместе.
Пары в недоумении стали расходиться, а вместо них из толпы стали выходить женщины с тканевыми копошащимися конвертами в руках. Одна из них наклонилась и уже хотела положить младенца на холодный каменный пол…
— Стоять! Это дар для меня? — удивленно вскинула бровь я, а перепуганная мамаша прижала свое дитя обратно к груди и отрицательно покачала головой. — Смотри: от такого добра я точно не откажусь, — ухмыльнулась я.
— Матери хотят попросить у миель Лилии частицу силы для своих детей, — пояснил Завир.
Уже не ожидая от Алвара ничего хорошего, я повернулась к Делмару, и поманила его пальчиком. Мужчина нагнулся, а я зашептала ему в ухо.
— Это те голубые искорки как светлячки, которые поймал в ладонь Алвар за обедом? — он кивнул. — А сколько я могу таких частиц нафеячить?
— Сколько хочешь, но не на весь зал — а то лежать тебе неделю при смерти.
— А зачем это им?
— Для здоровья.
— Понял-принял.
Мужчина вернулся на свое место, а я поднялась с трона и вновь подошла к самым ступеням.
— Давайте всех детей в возрасте до десяти лет. И всех кормящих мам тоже. Будут здоровы мамы — будут силы и своих чад растить, — улыбалась я — вот эту обязанность я понимаю: забота главы клана о своих людях.
