Оружие описало круг, он нажал на спуск, взлетели искры, из дула вылетел огненный луч, прогремел выстрел, и все окутало белое облако пороха. Муж сполз по двери церкви и осел на пол – безжизненная голая марионетка. Там, где раньше находилась его голова, на двери расползлось огромное звездообразное пятно из крови, серой массы и осколков костей. Лошадь Александры заржала и испуганно рванулась. Оба мальчика и их мать закричали, будто их режут. Из церкви донесся ответный крик. Йоханнес поднял левую руку и обнюхал ее.
– Теперь Йоханнес опять будет считать до двух, – так спокойно заявил он, что в церкви его вряд ли услышали.
Он снова обнюхал руку и облизал губы. Его люди выли и свистели, и на какое-то мгновение большинство направленных на них стволов отклонилось в сторону.
И в этот миг Александра одним прыжком взвилась в седло своей лошади.
Карета, в которой они ехали, была той самой, в которой Андреас отправился в злосчастное для его семьи путешествие в Прагу несколько недель назад, а лошадь, которую оседлал иезуит, была той самой, которую Мельхиор вел в поводу во время поездки с Вацлавом и его шестью монахами. Агнесс не могла не отдать должное отцу Сильвиколе: он умел грамотно использовать имеющиеся ресурсы. Но вместе с тем этот факт заставил ее задуматься. Орден
– Отец Сильвикола!
Агнесс немного высунулась из кареты, чтобы подозвать иезуита. Они с Кариной сидели на одной скамье, а на второй лежала, закутанная в теплые одеяла и все еще слабая, но, вопреки всему, находившаяся на пути к выздоровлению Лидия. Агнесс по-прежнему не могла избавиться от удивления, когда смотрела на внучку. Она точно знала, что Александра собиралась отсечь зараженную руку малышки, и ее объял ужас, когда планы последней изменились. Сначала Агнесс решила, что дочери не хватило храбрости провести операцию и та подумала, что всем будет только легче, если Лидия умрет, избавленная от необходимости терпеть такие муки, так как, само собой разумеется, ее шансы на выживание даже после ампутации были весьма и весьма незначительны.
Однако, как оказалось, она плохо знала Александру – ее старший ребенок просто не выбирал легких путей. Подобно тому, как Киприан, казалось, воплотился в их сыне Мельхиоре, она сама, Агнесс, однозначно нашла свое продолжение в их дочери Александре. Один только Андреас несколько выбивался из общей картины. Она часто беседовала со своим братом Андреем о родителях, которых никогда не знала, и о том, каким человеком был ее родной отец (скрывавшийся под личиной самопровозглашенного алхимика и вынужденного мошенника, шарлатана и любителя не платить по счетам). Андрей мало чем мог утолить ее любопытство: ему не было и восьми лет от роду, когда родители погибли. Но он всегда считал, что Андреас представляет собой портрет человека, который живет с оглядкой на свои страхи, а не на мечты.
– Отец Сильвикола!
– Эй, отец Засранец, – позвал Мельхиор, который шел рядом с каретой вместе с Андреасом. – Моя мать зовет тебя.
За несколько дней, прошедших с их отъезда из Вюрцбурга, роли распределились таким образом: Андреас вполголоса бормотал что-то и всем своим видом демонстрировал, что отцу Сильвиколе стоит лишь повернуться к нему спиной и он тут же покинет грешный мир; Карина превратилась в боязливую наблюдательницу, в чьей голове, очевидно, крутились мысли о том, не сделает ли ее муж глупость и не повредит ли поездка ее дочери; Мельхиор взял за правило при каждом удобном случае забрасывать холодно-вежливого иезуита бранными словами, которые Агнесс никогда прежде не слышала из его уст; и только она сама, кажется, размышляла над тем, что их ожидает, если отец Сильвикола все же наложит лапу на библию дьявола. Тем временем в ее голову закралось подозрение, что он одурачил их. Его выступление в доме Андреаса заставило их всех ошибочно полагать, что в Вюрцбурге у него хватит власти в любой момент обвинить их в колдовстве. Не направлялись ли они сейчас все вместе туда, где он действительно мог поступать так, как ему заблагорассудится? Но как Александра найдет его, если вернется с книгой?
Если сложить два и два, становилось ясно, куда ведет их путь: по следам Александры, в Прагу.
