Резкий свист солдата на входе донесся до него одновременно с грохотом копыт скачущих во весь опор лошадей. У сарая грохот стих. Возня внутри – тоже. Мельхиор вжался лицом в щель. Солдаты в сарае уставились на ворота. Мушкетер сделал шаг назад и опустил ствол. Тот, на кого рухнул Андреас, со стоном поднялся. Другой стоял на коленях на упавшем пленнике, все еще подняв кулак. Перед воротами задвигались какие-то тени, затем они распахнулись, и внутрь ворвались несколько мужчин в шляпах с перьями – решительно, как это свойственно младшим офицерам.
– Что здесь происходит? – рявкнул один из новоприбывших. – Докладывайте, проклятье!
Командир солдат медленно встал и обернулся к новоприбывшим. Их взгляды упали на его промежность. Он стоял к Мельхиору спиной, но тот догадался, что солдат не успел застегнуть брюки.
– Да кто ты такой? – спросил он.
Офицер подошел к нему и гневно прищурился.
– Что это за неповиновение? – пролаял он. – Застегнись, свинья! Твое звание!
– Капрал. Кто бы вы ни были, вам тут совершенно нечего…
Офицер с такой силой ударил солдата по лицу своими кожаными перчатками, что тот отшатнулся и с трудом устоял на ногах.
– Отвечай, когда тебя спрашивают! – крикнул он. – Отвечай по всей форме!
Солдат потер рукой лицо. Перчатки офицера были украшены тесьмой, каймой и пуговицами. Должно быть, удар причинил сильную боль.
– Так, хватит, – пробормотал он. – Парни, хватайте этого господина и…
Внезапно он съежился. Пораженный Мельхиор увидел, что офицер схватил солдата за вздувшуюся промежность и безжалостно сжал ее. Изо рта солдата вырвался визг, колени медленно подкосились.
Безжалостная хватка офицера не ослабевала.
– Как ты считаешь, кто сейчас стоит перед тобой, ты, свинья? – прошипел он. – Как ты считаешь? Твою рожу я запомню, чтобы не забыть познакомить тебя с плеткой-девятихвосткой, как только мы доберемся до лагеря, а то, что потом от тебя останется, я прикажу подвесить за яйца – если они у тебя на тот момент еще будут. – Он сильнее сжал пальцы. Солдат завыл, как волк. Не глядя на остальных, офицер крикнул: – Пошли вон отсюда, сброд! Телега реквизирована. Нам пришлось зарезать кое-какую скотину, и мы сложили ее туда. Это пленники? Они местные? Отведите их к генералу! Вон, я сказал!
Солдаты поспешили на улицу, стараясь обогнуть офицера по как можно большей дуге. Андреас стонал и прижимал руки к животу. Капрал, самые благородные части тела которого сжимала рука офицера, дрожал и визжал. Офицер разжал пальцы, и тот рухнул на колени. Офицер презрительно скривился и вытер руку о лицо капрала. Затем он схватил бедолагу за волосы, поднял его на ноги, пнул коленом под зад, так что тот растянулся во весь рост на земле, и заорал во весь голос:
– Пшел вон, свинья! Считаю до двух…
Он достал из-за пояса пистолет и демонстративно взвел курок. Капрал выполз из сарая на четвереньках, по-прежнему оглашая округу визгом и стонами. Офицер вернул пистолет на место и с отвращением огляделся.
Андреас выплюнул кляп.
– Спасибо… – хрипло выдавил он.
Офицер посмотрел на него, затем на Карину, которая руками поддерживала верхнюю часть корсажа, затем – на всхлипывающую в углу Лидию.
– Вон! – крикнул он. – Вы что же, решили, что вас это не касается? Кучка жалких гражданских! Если бы я не считал, что вы еще можете мне пригодиться, я бы немедленно пустил вам всем по пуле в голову! Католики! Вон, пока я не передумал! – И он снова схватился за пистолет.
– Ты труп, – тихо прошептал Мельхиор. – Сначала я поблагодарю тебя за то, что ты спас Карину, а потом – все, ты труп!
Пока солдаты вытаскивали телегу во двор, Мельхиор бесшумно подкрался к углу сарая. Если бы кому-то пришло в голову обойти строение, его бы все равно тут же обнаружили – и потому он мог рискнуть и посмотреть, что за люди приехали сюда. Когда он осторожно продвигался вперед, то заметил, что руки у него дрожат, однако не из страха быть обнаруженным. Если бы офицер появился двумя мгновениями позже, Мельхиор уже ворвался бы в сарай, убил бы столько солдат, сколько успел… и к данному моменту, вполне вероятно, и сам был бы уже мертв. Лица испуганной Карины и ухмыляющегося насильника все время стояли перед его внутренним взором. Еще никогда прежде он не понимал, насколько коротким мог быть промежуток времени между спасением и гибелью.
Он выглянул из-за угла сарая. Что офицер имел в виду, когда говорил, что им пришлось зарезать кое-какую скотину?
И тут он увидел это и внезапно понял сразу две истины: что защитники Праги уже проиграли битву и что он упустил единственный шанс освободить Андреаса, Карину и Лидию.
