Утром под густой, но безветренный снегопад мы продолжили наш путь. Главным препятствием стал мост из валежника через покрытую льдом речку неподалёку от устья. Собаки Тэйминэут наотрез отказались ступать на неустойчивые брёвна вперемешку с ветками кустарника. Пришлось Эспину протащить свою нарточку по мосту первым и дать своим примером знак упряжке, что ничего бояться не следует, ведь мост крепкий, и никто на тонкий лёд не повалится. Но собаки не поддались. Тогда Тэйминэут слезла с нарты, зашла вперёд, ухватила упряжку за связывающий собак центральный ремень и потянула их вслед за собой. Бедные собаки ползли по мосту на животах, выли, скулили, упирались, пока не минули самодельный мост и не почувствовали под собой устойчивый снежный наст.
Потом настала наша с Зорким очередь перебираться на другой берег. Мой пёсик ничего не боялся и ловко проскакал по веткам. Я тоже смело ступила на мост и на самой его середине чуть не поскользнулась, а в двух шагах от берега нога провалилась меж веток и безнадёжно застряла. Как же я боялась, что мост развалится, а я окажусь в холодной реке под тонким льдом. Тогда всё, тогда конец моему путешествию к оси мира…
С четверть часа Тэйминэут отцепляла от моего сапога снегоступ-лапку, что мешал вытянуть ногу обратно, а потом Эспин с помощью топора вызволял меня из веточного плена. Когда я наконец обрела свободу и выползла на снег, я в полной мере поняла все страхи и опасения упряжных собак. Своими тонкими лапами они бы в момент угодили в просветы между веток, вот они и ползли на широких и устойчивых животах.
– Собачки всегда чуют беду, – неожиданно сказала Тэйминэут, – раз они меня не слушаются, значит, знают, куда идти не следует.
– Зачем же ты потянула их через мост? – спросил её Эспин. – Если они чуют опасность, зачем же рисковать?
– Но ведь нам надо идти к закату, а потом к Ледяной звезде, чтобы спасти твоего дядю.
Всю дорогу, что я потом плелась за упряжкой Тэйминэут, меня не покидала мысль: а что если эта плутовка специально не предупредила меня об опасности и ждала, когда же я провалюсь в реку и утону, чтобы идти к оси мира только с Эспином. Да нет, не может этого быть, откуда в Тэйминэут столько коварства. А может, она всё же не так проста как кажется? Может она чувствует, что я Эспину никакая не сестра, может давно замышляет от меня избавиться, чтобы я не мешала её семейному счастью?
Пока меня мучали противоречивые мысли, снегопад заметно усилился. Тэйминэут притормозила свою упряжку, лишь бы в ненастье не потерять нас с Эспином из виду, но стоило нам подойти к Тэйминэут, двигаться дальше она не стала.
– Собачки кого-то чуют, – заявила она.
Её упряжка и вправду выглядела насторожённой. Все собаки стояли на изготовке, навострили уши, но никуда бежать без команды не собирались. Кто там за снежной пеленой? Зверь? Нет, его бы собаки упускать не стали. Значит, человек.
Я изо всех сил вглядывалась в белую мглу в надежде заметить в ней хоть кого-то. Зоркий не выдержал и рванул вперёд. Значит, всё же зверь. Надеюсь, некрупный. Не хочу, чтобы мой пушистик пострадал от когтей какого-нибудь барса.
Вскоре Зоркий вынырнул из снежной пелены, чтобы подбежать ко мне, радостно облапать и умчаться обратно. И что это значит? Он таким образом зовёт меня, своего вожака, на охоту? И что теперь делать? Просить Эспина взять ружьё, пойти за Зорким и подстрелить добычу? Тогда мой авторитет в глазах Зоркого мигом рухнет и вожаком уже будет Эспин. Нет, не хочу этого.
И снова Зоркий вынырнул из снежной завесы, кинулся ко мне, чтобы позвать за собой, а я снова не пошла. А вскоре я уже увидела серую тень, к которой и подбежал мой пёсик. Это точно был человек, иначе бы Зоркий его не облапал и не навернул возле него круг, чтобы снова побежать ко мне.
Сначала мне показалось, будто незнакомец идёт на снегоступах, вроде тех, что есть и у меня, но по мере его приближения я разглядела лыжи. И посох. И огромный рюкзак за спиной. А потом Зоркий снова подскочил к человеку, подпрыгнул, чуть ли не лизнул его в подбородок. Быть того не может, неужели Вистинг?
Я с замиранием сердца ждала, когда же путник поравняется с нами. Кажется, Эспин тоже всё понял и даже выдвинулся ему навстречу. Лыжник приближался стремительно, но было видно, как сильно он устал. Наконец он достиг нашей временной стоянки, и я отчётливо увидела лицо Вистинга.
Без всяких слов он скинул рюкзак и лыжи, а потом устало опустился на нарту. Зоркий, радостно виляя хвостом, тут же положил лапы ему на колени и добился-таки, чтобы Вистинг погладил его и потрепал по косматому загривку.
– Были бы у меня силы, Крог, – отдышавшись, заявил Вистинг, – я бы сейчас разбил вам нос.
– За что? – опешил Эспин.
– За то, что два дня вместе с Исмокетом и Тарувэвне плавал вокруг острова Вечной Весны, искал вас, а потом три дня в пургу шёл вдоль здешнего побережья. А всё потому, что кому-то неделю назад захотелось порулить байдаркой. Порулили? Кузина-то хоть жива?
Сначала Вистинг глянул на стоящую рядом с Эспином Тэйминэут, понял, что это не та девушка и тут же отыскал взглядом меня.
