– А ты не дерзи мне, – осадила её женщина. – Ты со мной вежливой должна быть, если хорошо жить хочешь. Когда испустит дух твой муж, ты что делать будешь? А у меня младший сын ещё холостой, ты ему приглянулась. Так что не артачься, всё равно с нами жить останешься. Идти-то тебе некуда.
Бедная Тэйми. Я ведь так настойчиво хотела выдать её замуж за достойного человека, но жить в стойбище грозного Питариля ни за что не пожелала бы. Не её это место и люди здесь не её. Ей надо уезжать на юг, к побережью, а лучше перебираться на родной остров, где никто ничего не знает о настоящей северной дружбе.
Внезапно в ярангу ворвался Мортен. Я съёжилась в ожидании чего угодно, а он мазнул по мне равнодушным взглядом и заострил внимание на очаге.
– Тэйми, – обратился он к ней, – давай разделимся. Один котёл мы оставим тебе для еды, другой для чая, третий для собак, а два оставшихся заберём с собой.
– Поступай, как знаешь, – ответила она и поднесла миску с моховым отваром к губам Эспина.
Мортен не стал трогать котлы, что висели на цепях, зато начал перебирать наши вещи, будто производил инвентаризацию. Он разделил не только посуду, но и парочку примусов с керосиновыми лампами.
– Ворчун, – окликнул он Брума, – ты умеешь ими пользоваться?
– Я всё могу, – гордо откликнулся хухморчик. – И зажигать, и чистить.
Теперь настала очередь канистр с керосином. Маленькую Мортен оставил в яранге, а ту, что мы нашли на шхуне, понёс к нарте.
Потом настал черёд припасов со шхуны, кусков медвежьего мяса и остатков оленины. Мортен всё разделил из расчёта, сколько еды понадобится одной Тэйми и её семи собакам, а что останется нам. Нам ли? Выходит, он собирается сегодня же покинуть стойбище. Один или со мной?
Наблюдая за всеми этими манипуляциями, его беготнёй из яранги к нарте и обратно, я вышла наружу и увидела, как Мортен выгружает взятую мной его одноместную платку, и меняет её на двуместную. Значит, он всё-таки возьмёт меня с собой и уведёт на юг. Прямо сейчас или завтра с утра? А хухморчиков мы тоже будем делить пополам?
– Мортен, – набралась я смелости подошла к нему, – может быть, ты не будешь спешить? Я понимаю, ты на взводе…
– Ты и вдруг понимаешь? – недобро усмехнулся он, даже не повернувшись ко мне. – Из-за твоей выходки мы с тобой стали всеобщим посмешищем. Хочешь остаться здесь ещё на недельку? Ну оставайся, уверен парочку брачных предложений от самых лучших охотников ты обязательно получишь. Или не совсем от лучших и не совсем брачных. А, впрочем, делай что хочешь. Когда ты вообще прислушивалась к моему мнению?
– Мортен, пожалуйста, не надо так, – попросила я. – Мне страшно.
– А одной бежать на север было не страшно?
– Я должна была попытаться.
– Значит, попытка не удалась. Ты даже керосин с собой не взяла. На что ты вообще рассчитывала, если даже не можешь правильно собраться в дорогу?
Да, что-то я не подумала об освещении и отоплении, а ведь там во льдах веток кедрача и тальника уже негде будет искать.
Мортен и дальше нагружал нарту, а я смотрела и ждала, что же он мне ещё скажет. Опять будет ругаться? Обзовёт как-нибудь? Да пусть лучше накричит, чем будет и дальше сдерживать в себе молчаливую обиду.
Зоркий всё время крутился возле него и даже не пытался подойти ко мне. Тоже обиделся, ведь я посмела ударить его. Я и для него теперь плохая. Все меня ненавидят. А другие смеются. Только Тэйми всё равно, она всецело посвящает каждую минуту своего времени Эспину. Ей всё равно, убегу я на север, или уйду на юг – она не обидится и не обрадуется. Для неё теперь есть только Эспин. А когда его не будет, что станется с ней?
– Всё, иди, попрощайся с подругой, – сказал мне Мортен, а я на негнущихся ногах поплелась в ярангу.
Всё, больше я Тэйми никогда не увижу. И Эспина. Мне придётся запомнить эту безжизненную маску на его лице, и она навсегда оттенит в моих воспоминаниях его прекрасный лик, каштановые кудри и изумрудные глаза.
Я присела возле полога и долго смотрела, как он кашляет и давится глотками отвара, что вливает в него Тэйми.
– Эспин, ты слышишь меня?
Только невнятное бормотанье было мне ответом. Я смогла выдавить из себя лишь:
– Прощай.
Следом в ярангу вошёл Мортен и, остановившись рядом с Тэйми, спросил:
– Какая тебе требуется помощь? Я оставил тебе столько запасов, чтобы ты смогла самостоятельно добраться до Песцового острова. Но я хочу знать, тебе оставить одного только ворчуна в помощники или его родственничка тоже?
– Что это значит "оставить"? – всполошился Брум. – Мы тебе что, рабы, чтобы нами распоряжаться? Мы вольные хухморынмыл! Мы сами решаем, с кем жить!
– Ну тогда пусть вольные хухморынмыл решат, что будут делать дальше. Или вы остаётесь с Тэйминэут и помогаете ей после кончины Крога дойти до Песцового острова, чтобы оттуда самим добраться до Квадена, а потом и Флемсера, или идёте с нами на север на поиски старшего Крога.
Что-то до меня не совсем дошёл смысл его слов. Крог, ещё Крог, Кваден, север… О чём он говорит?
