– Хорошо, принимаю критику, – спокойно известил его Вистинг. – Но тогда остаётся единственное объяснение, что за дым вы увидели через десять минут после падения.
– Что? Что я видел? – в нетерпении вопросил Толбот.
А Вистинг неспешно прожевал последний кусок оленины, запил его красным вином и, выдержав паузу, чтобы Толбота охватил мандраж, наконец, сказал:
– Очевидно, дирижабль далеко не улетел и снова упал на лёд. Те шестеро человек пожертвовали бочкой топлива, чтобы взорвать её и тем самым подать вам сигнал о своём местонахождении. Ответного сигнала вы им, разумеется, не подали и, вероятно, они начали искать вас наугад. Рудольф Крог плутал по льдам и таким образом добрёл до Тюленьего острова. Возможно, он бы смог добраться до яранг кочевников, прежде чем потерял последние силы. Но всё это время он искал вас, командир.
Я окончательно отложила столовые приборы и прикрыла рот ладонью, силясь не расплакаться. Дядя Руди остался верен себе до конца. И он пожертвовал собой ради десяти затерянных во льдах товарищей, один из которых просто сделал вид, что дядя погиб и о нём не нужно вспоминать…
Я почувствовала, как Эспин взял меня за руку, желая успокоить и просто поддержать. Но одного прикосновения мне было мало. Я хотела встать и уйти, лишь бы оказаться подальше от человека, который по злому умыслу или по глупости, но предал дядю Руди.
– Нет, нет, послушайте! – дрожащим от волнения голосом воскликнул Толбот и заёрзал на стуле, оглядывая всех присутствующих. – Ни у кого не было шанса спастись. Ведь на дирижабле осталась основная радиостанция. Мы пытались связаться с Крогом и остальными, но они молчали.
– Непроходимость волн, – напомнил ему Эспин об этой особенности высоких широт.
– Да не было никакой непроходимости! – окончательно потерял самообладание Толбот. – Перед отлётом мы заручились поддержкой линкора. Военные выделили нам частоту для связи на случай, если что-то пойдёт не так. Их судно стояло в северной части моря Обилия, там они перехватывали шхуны хаконайских браконьеров. Мы настроились на выделенную частоту, а военные молчали. Мы передавали им одно сообщение за другим, а они ничего не передавали в ответ. Мы слышали, как их радист предаёт уйму личных телеграмм на берег. А про нас было только одно сообщение. На линкоре решили, что раз в назначенное время мы не вышли на связь, значит, наш радист мёртв и все мы мертвы, а значит и некого искать. Военные так решили! Они бросили нас! Вот и скажите мне, майор, почему они так поступили? Почему ваши люди решили, что экспедиции Толбота и Крога лучше погибнуть, чем вернуться домой?
Вистинг принял выпад спокойно и с достоинством ответил:
– Я никогда не имел никакого отношения к флоту.
Вконец испорченный ужин я покидала в крайне расстроенных чувствах. Я уже не знала чему верить, чью сторону принимать. Кто такой Толбот: злодей, что нарочно убедил всех, будто разбитый дирижабль со всеми людьми на борту сгорел, или запутавшийся, замёрзший и голодный человек, который просто хотел поскорее попасть домой?
Придя в дом Акселя Астпрупа, я и Эспин не могли не поделиться с ним всем, что узнали в губернаторской резиденции.
– Я ничего не понимаю, – признался ему Эспин, – Когда я спрашивал Толбота про взрыв, я был уверен, что просто поймаю его на лжи. А оказалось, он сам толком не понял, что видел. Просто поразительно. И это командир авиации с многолетним стажем. И кто его надоумил связываться с военными? Что это за линкор, который стоит в море и ловит браконьеров? С чего бы ему этим заниматься?
– Это всё придумки нового губернатора, – начал объяснять ему Аструп. – Ты вот говорил, что у Лундборга есть связи в министерстве энергетики, но я про это ничего не слышал. А про военных знаю точно. Как только Лундборг сюда приехал и снюхался с рыбопромышленниками, всё – житья простым людям не стало. Особенно на Медвежьем острове. Чтобы рыбокомбинату достался весь улов, Лундборг не постеснялся попросить у своих покровителей во Флесмере линкор, чтобы гонять хаконайских рыбаков, а то они совсем распоясались. Если уж давным-давно продали острова, так и не вспоминайте о них, чего сюда лезть? А кто не хочет этого понимать, по тем пальнут из всех пушек. Ты пойми меня правильно, я только за, если ни одни хаконаец без особого разрешения на Полуночных островах не появится. Бороться с браконьерами надо. Но зачем издеваться над своими же людьми? Это ведь додуматься надо было, прислать в начале лета на Медвежий остров две роты солдат с ружьями и поставить их на устьях всех рек.
– Зачем? – не понял Эспин.
