Я не осталась в долгу и достала для Эспина пару кусочков шоколада, которые забыла доесть, потому как спасала укушенную мидией чайку.
Надо же, а ведь если бы вчера мы не медлили, не разглядывали тюленей, не возились с незадачливой птицей, то непропуск не сомкнулся бы так внезапно. Хотя, кого я обманываю – это ведь моя медлительность и неумение ходит в тяжёлых неудобных сапогах чуть не сгубила нас с Эспином.
– Что будем делать дальше? – дождавшись, когда я догрызу галету, спросил он.
– Как что? Дойдём до конца непропуска. Наверняка нам осталось совсем немного.
– А может быть, повернём назад, пока не поздно? К вечеру успеем вернуться в Кваден.
– Но почему? – поразилась я такой резкой перемене настроения. – Мы ведь пережили эту ночь, мы выкарабкались, и теперь глупо отступать.
– Шела, оглянись, всё, что у нас осталось, так это один спальный мешок и пара мокрых вкладышей. С таким снаряжением мы не дойдём до Энфоса. Да даже если и дойдём, то что нам там делать? Чековая книжка утонула вместе с холхутами. Нам не на что будет купить новое снаряжение и провизию. Мы даже не сможем отправить телеграмму отцу. Извини, Шела, но у нас ничего не получилось. Плохие из нас вышли спасатели, раз мы чуть не погибли в первый же день похода.
– Но так нельзя, – покачала я головой. – Нельзя вот так просто сдаваться.
– А три дня в дороге без еды провести можно? Ты готова голодать три дня, пока мы не дойдём до Энфоса? И не говори, что сможешь, я тебе не поверю.
– В таком случае, я не дойду и до Квадена. Идти быстрее, чем вчера, сегодня я точно не смогу.
– Подумай хорошенько, Шела…
– Уже подумала, – отрезала я. – Мы идём на запад, а не на восток. Если поспешим, то к вечеру дойдём до Кедрачёвки и попросимся на постой. Надеюсь, рыбаки войдут в наше положение и покормят.
– Покормят, – хмыкнул Эспин. – Могла ли ты сказать нечто подобное во Флесмере, любимая воспитанница состоятельного опекуна?
– К чему ты говоришь это? – начала раздражаться я.
– К тому, что на западе нам будет ещё тяжелее, чем теперь. А вот на востоке у нас ещё есть шанс отыграть всё обратно и вернуться к нормальной жизни. Сытой жизни, в тепле, сухости и уюте.
Каков искуситель… И ведь знает, на что давить. Сам же мечтает о том самом тепле и уюте.
– Но ведь ты обещал мне, - не могла смириться я, - сказал, что мы найдём дядю Руди, что у нас всё получится.
– Уже не получилось, – кисло признал он.
– И ты поэтому вчера хотел утонуть?
– Ничего я не хотел… – начал было отрицать Эспин.
Зря, теперь я знала, на какую из его болевых точек стоит надавить.
– Нет, ты сдался, – заключила я.
– Я просто хотел спасти тебя, – помрачнел Эспин.
– И оставить одну? Чтобы сегодня утром я самостоятельно сползала со скалы и разбилась о камни без тебя? Чтобы я лежала с перебитым позвоночником и медленно умирала, пока не захлебнулась бы с началом прилива? Ты же хотел меня бросить.
– Я не бросал тебя.
– Но хотел.
– Но не сделал этого.
– А ведь собирался…
– Хватит, – не выдержал он. – Идём в Кваден, пока не поздно.
– Сам иди. А я иду на запад.
Эспин смерил меня недовольным взглядом и спросил:
– И ты не отступишься от своего?
– Ни за что в жизни.
– Даже если нам будет в сто крат тяжелее?
– Даже так.
– Даже если мне придётся ещё раз тонуть, но уже без шанса спастись?
Я молчала – не знала, что ответить. Вчера я сильно испугалась, когда поняла, что Эспин замерзает. Я и сейчас не была уверена, что он смог сполна отогреться, и теперь его здоровью ничего не угрожает. Но ещё один день похода по непропуску… Выдержу ли я, или из-за меня Эспину снова придётся тонуть? По-настоящему, без шансов?
Решение далось не просто, но я так и не успела озвучить его, ведь откуда-то сверху раздался знакомый бас:
– Ну, сколько мне вас ждать? Идите быстрее, пока носатые не сбежали!
– Брум? – не поверила я своим ушам и задрала голову, чтобы увидеть на скале белый комочек меха, но всё было тщетно.
– Брум, а кого ты ожидала? – тут же огрызнулся голос свысока. – Хватит уже препираться, идите на запад, пока вас опять не смыло волной.
Хухморчика я так и не увидела, мне лишь показалось, что по скалам заскользило какое-то серое пятно. Правда вскоре к этому пятну подлетела чайка, и я поняла, что сейчас случится непоправимое.
– А ну, пошла отсюда, пернатая крыса!
После этого грозного возгласа чайка как-то нервно дёрнулась в сторону, а потом поспешила улететь и не связываться с грозным хухморчиком. А я уловила звук осыпающихся камней: видимо Брум умудрился отколупнуть от скалы кусочек и запустил его в птицу. Да, за такого боевого малютку волноваться не стоит, он не пропадёт.
Больше часа мы с Эспином шли вдоль разрастающегося берега, прежде чем покинули ненавистный непропуск. Мне даже хотелось расплакаться от счастья, когда я увидела заваленный водорослями, ракушками и обломками деревьев пляж.
Он плавно поднимался к холму со снежными проплешинами меж вечно зелёной хвои кустарников и желтизны осенних деревьев. И около этого холма паслись наши рыжие холхуты.
