Это Селена поняла без дополнительных объяснений. Пару месяцев назад она сама оказалась в подобной ситуации, когда вошла в портал. Сила, высвобожденная ею, могла уничтожить не только демона, но и сражавшегося с ним Шаола.
– И долго ты потом приходишь в себя?
– Несколько дней. Иногда целую неделю. Все зависит от способа применения силы и от того, вычерпал ли я ее до последней капли или что-то оставил про запас. Бывает, маги переоценивают свои возможности и, не успев как следует подготовиться, вычерпывают всю силу. Или пытаются слишком долго удерживать ее в себе. Они либо выжигают себе мозг, либо сгорают сами. Вот ты сейчас дрожишь. Ты и сама понимаешь: причина не только в холодной воде. Твое тело говорит тебе: «Больше так не делай».
– Это из-за железа в нашей крови? Оно ослабляет магические силы.
– Да. Если наши противники сами не владеют магией, они стараются окружить нас железом.
Увидев удивленный взгляд Селены, Рован пояснил:
– Однажды я попал в плен. Мы тогда воевали на востоке с королевством, которого нынче уже нет. Меня заковали в железо с головы до пят, и это помешало мне лишить врагов способности дышать.
– Тебя… пытали? – удивленно присвистнула Селена.
– Целых две недели, пока мои солдаты меня не спасли. У них имелись особые пыточные столы.
Он расстегнул защитную накладку на предплечье, закатал правый рукав и показал Селене широкий, зловещего вида шрам, который спиралью шел от плеча к локтю.
– Вскрывали мне руку по кусочкам. Отламывали кости, тоже по кусочкам.
– Я вижу, что́ сделали с твоей рукой, и даже знаю, как это делается, – сказала Селена.
У нее свело живот, но не от шрама на руке Рована. Она вспомнила своего возлюбленного Саэма. Когда его схватили, его тоже привязали к столу и резали по кусочкам. Тот, кто над ним издевался, по своей жестокости не уступал адарланскому королю.
– Это было с тобой или с кем-то? – тихо спросил Рован.
В другое время она бы ответила, что подробности его не касаются.
– Не со мной. Я опоздала. Он не выжил.
Ну зачем, зачем она все это рассказывает? Селена мысленно обругала себя, но вслух сказала совсем другое:
– Спасибо, что спас меня.
Ответом ей было пожатие плеч, словно Ровану было легче выдержать ее ненависть и упрямство, чем благодарность.
– Я связан нерушимой клятвой на крови, принесенной моей королеве. У меня просто не было иного выбора. Я не мог допустить, чтобы ты погибла.
Его слова отозвались тяжестью в ее жилах.
– Но я никого бы не отдал оборотням на растерзание, – добавил Рован.
– Мог бы предостеречь меня… днем.
– Если помнишь, я тебе в первый же день сказал, что в лесах бродят оборотни. Ты пропустила это мимо ушей. А днем ты бы не стала слушать мои предостережения.
Он был прав. Селену снова затрясло, и настолько сильно, что она вернулась в смертное тело. Вспышка света, пронзительная боль. Если ей было холодно в фэйском теле, сейчас ей показалось, что она попала в ледяную пустыню.
– Что на этот раз подтолкнуло тебя к превращению? – спросил Рован.
Можно подумать, что боги постоянно их подслушивали и он нарочно выбрал такое место, где шум дождя и рев реки служили надежной преградой для чужих ушей.
– Ничего особенного, – ответила Селена, растирая безнадежно замерзшие руки.
Рован выразительно молчал. Он рассказал ей то, о чем она не знала, и теперь рассчитывал на ее рассказ. Что ж, вполне честно. Селена вздохнула:
– Скажем там. Меня подтолкнул страх, необходимость и глубоко укорененный инстинкт самосохранения.
– Но что интересно: на этот раз твоя магия была достаточно управляемой. Ты выплеснула огонь, однако он не затронул все то, к чему ты прикасалась: твою одежду, оружие. Даже волосы твои уцелели.
Похоже, Рован только сейчас вспомнил про кинжалы и быстро забрал их назад.
Селене было нечего возразить. Она швырнула магическую силу в пространство, но сама не пострадала. Ни одного волоска не опалила.
– Почему в этот раз все было по-другому? – не отставал Рован.
– Я не хотела, чтобы ты погиб, спасая меня, – призналась она.
– А если бы меня рядом не было, ты бы превратилась ради собственного спасения?
– Твое мнение обо мне во многом совпадает с моим собственным. Так что ответ ты знаешь.
Рован надолго умолк. Может, пытался сложить обрывки представлений о ней в общую картину.
– Ты останешься в крепости, – наконец сказал он, скрестив руки. – Вечернюю работу на кухне я отменяю, но из крепости ты не уйдешь.
– Почему?
– Потому что я так сказал.
Рован расстегнул плащ. Селена уже собиралась ответить ему, что более идиотского довода не слышала и что он – просто высокомерный придурок, хотя и бессмертный. Но он бросил ей свой плащ, сухой и теплый. А потом прикрыл ей колени камзолом.
Когда он встал и зашагал к крепости, Селена пошла следом.
