Я, наследница Ордена охотников, мечтала однажды его возглавить и противостоять нечисти, населяющей наш мир. Но один ненавистный демон попытался изменить мои планы. Что ж, у меня есть, что ему на это ответить. Да и мой жених-охотник на демонов не против ему голову открутить. Ну что, Ив Пандемония, уже страшно? А будет еще страшнее. И не только тебе…
Дворец Садящегося на Востоке Солнца возносился вверх остроконечными башенками, соединяющимися меж собой ажурными мостиками. Возвышался искусно вырезанной из камня громадой на фоне алого заката, окутывая прилежащий к нему сад густой тенью. Впервые я увидел его таким, стоящим на грани дня и ночи, в день приезда. Широкая аллея вела к мраморным бледно-алым ступеням, словно сам камень впитал некогда пролитую здесь кровь. Её запах явственно ощущался в воздухе, отдавая привкусом железа на языке, и исчезал, теряясь в благоухании садовых роз…
Мой выход и знакомство с местным обществом должны были состояться вечером на следующий день после приезда. Предполагалось, что к этому времени гость отдохнёт после долгой дороги и предстанет пред светом во всём великолепии. Меня это устраивало. Я не стал отлеживаться в своих покоях и узнал, что предстоящий прием будет в мою честь, в честь Ива Пандемония из Огненных земель, обладателя титула Звёзд семи Печатей. Демона, до подписания перемирия считавшегося злейшим врагом Ордена.
И теперь официальный прием?! Почётно, но меня это не волновало. Я ждал вечера по другой причине. Моей целью являлось знакомство с Триллиан Эстериус, наследницей Ордена, несокрушимого и безмятежного, но я знал, сколь мнимо его благополучие. Я был тем, кто должен был всё изменить…
Прием в Ордене в честь почетного гостя был в самом разгаре.
Зал наполняли приглашённые гости, блеск бокалов с золотистыми и тёмно-красными напитками и неторопливые разговоры. Все без исключения охотники, начиная от едва вступивших на путь справедливости до элиты, прошедшей огонь и воду, носили на груди знак розы, как символ величия и отваги. Те сановники, которые не имели на него право в виду непричастности к Ордену, иной раз позволяли себе толику презрения во взгляде, особенно когда их взора удостаивались молодые охотники, не имеющие особых заслуг и статуса, только надежду, что горела в сердце под рдеющей на груди розой. Надежду, что «тьма падёт». Глядя на этих юных героев, я испытывала жалость. Может быть, в следующий раз половина из них не вернётся из патрулирования инфернальных зон, оставив на память о себе только горстку пепла. И любимой вернут лишь «кровавую розу», почерневшую от адского огня. Смерть в Ордене была настолько естественным явлением, что не проходило и дня без реквиема, что горестно надрывался в стенах Зала Скорби. А в другой части дворца, через пару часов после погребения, могли устроить шумную пирушку те, кому посчастливилось выжить. Жизнь на месте не стояла, и в этом была вся её прелесть.
Приподняв край юбки из переливчатого алого атласа, я проскользнула мимо «крадущихся за смертью» — группки молодых охотников, отмечающих праздник (и не важно какой) как в последний раз (для кого-то это, в самом деле, было так), и остановилась возле стеклянного столика. На нём стояли изысканные вина всех оттенков крови. Отец научил меня многое видеть другими глазами, всему искать ассоциации, второй смысл. Так было интересней, но иногда фантазия играла со мной злую шутку, превращая реальность в кошмары. И как бы не хотелось от этого избавиться, красный цвет для меня всегда означал бегущую по венам воду жизни.
Терпкое вино обожгло губы, во рту явственно обозначился металлический привкус крови, но мгновение спустя наваждение исчезло, напиток снова стал вином и ничем больше.
Не успела я сделать и двух шагов, как услышала мягкий баритон отца.
— Аллен хорошо позаботится о Триллиан.
— Не буду спорить. Этого молодого человека я видел всего раз. Тогда его белая форма Кровавой Розы в точности отражала название. Нет, не из-за розы, — рассмеялся его собеседник. — Роин, когда же ты удивишь нас помолвкой своей дочери?
— Аллена нет в городе.
— Очередное задание?
— А вот этого я не говорил, — отшутился отец.
Жаль, мне бы тоже хотелось знать, где носит моего наречённого.
Замкнутость Аллена, его угрюмость и задумчивость… В каких облаках он витает, находясь рядом со мной? Я со многим могу справиться, со многим смириться, но что противопоставить мрачной решимости идти до конца, не замечая близких? Его стремление покончить с войной любой ценой — пугает. Не станет ли такой ценой его душа?
— Опять мечтаешь о своём женихе? — Звонкий голос в самое ухо, и я поперхнулась вином. — Чего ты такая нервная? — Луон похлопала по спине, помогая прокашляться. — Где тебя носило? Ты пропустила самое интересное! — А вот в этом я сомневалась. — Да поставь ты бокал! Всё равно не допьёшь.
И почему она всё лучше меня знает? Бокал остался при мне.
В рыжих волосах подруги красовалась заколка-магнолия, я засмотрелась на нее. Неожиданно меня кто-то толкнул, и я пролила вино. На мгновение почудилось, что пятна на перчатке и платье — свежая кровь. Неприятное ощущение походило на предчувствие.
