– Диагноз вам ни о чем не скажет. К тому же я не имею права его разглашать. Что касается ног Темьяновой, то еще недавно я думал, что она сможет ходить. Но медицина, к сожалению, не всесильна. – Он перевернул страницу и во что-то вчитался.
В это время в кабинет вошла медсестра Татьяна. Заметив Дайнеку, она покраснела:
– Опять вы?
– Я за таблеткой, – поспешила объясниться Дайнека. – Платон Борисович мне ее уже дал.
Водорезов постучал пальцем по развороту медкарты:
– Татьяна, я назначил Темьяновой массаж воротниковой зоны…
– Какой массаж! – возмутилась Дайнека. – У нее вся шея в синяках!
– Я делаю, просто забываю отметить, – ответила медсестра. – Сегодня утром она приходила, с чего вы взяли, что у нее синяки?
Дайнека растерялась:
– Я их видела.
– Ничего у нее нет.
– Вы уверены?
– Абсолютно здоровая шея.
– Но вы же сами… той ночью… разве не видели?
– Говорю вам: абсолютно здоровая шея.
– Спасибо… – Дайнека направилась к двери.
– Может быть, что-то еще?
– Нет, спасибо, мне уже хватит.
В довершение ко всему, в коридоре, по дороге в библиотеку, она повстречала Галуздина.
– Здравствуйте, Игорь Петрович…
Тот резко остановился:
– Что с вами?
– Со мной? – Дайнека пожала плечами. – Со мной ничего.
– На вас невозможно смотреть, какая вы бледная.
Дайнека подумала, что хорошо бы ему все рассказать, но почувствовала, что вряд ли сможет что-нибудь сформулировать. Для этого были нужны время и силы, но ни первого, ни второго у нее в тот момент не было.
– Все хорошо, – наконец сказала она.
Раздался телефонный звонок. Прервав разговор, Галуздин достал свой мобильник:
– Да…
– Это Галкин, – голос майора-криминалиста звучал по громкой связи.
– Черт, – Галуздин потыкал пальцем в экран, потом плюнул и продолжил разговор с включенным динамиком. – Что у тебя?
– Есть результаты экспертизы образцов из комнаты старухи Темьяновой.
– Ну…
– Все три пера, найденных на карнизе и в комнате, принадлежат птице из семейства голубиных. Предположительно белый голубь породы «московский монах», точнее определить не удалось. Шерсть из-за шкафа оказалась овечьей, из такой старухи прядут нитки и вяжут носки.
– Повтори, – попросил Галуздин.
Майор Галкин все повторил.
– Еще что-нибудь есть?
– В образцах древесины с внешней стороны окна обнаружены частицы металла. Царапины наносились острым металлическим предметом, похожим на вилку.
– Все понял. – Отключившись, Галуздин посмотрел на Дайнеку: – Эта ваша Темьянова – сумасшедшая! – Он решительно зашагал по коридору в сторону выхода. – Так и передайте Татьяне Ивановне: по ней плачет психушка!
Вернувшись в библиотеку, Дайнека заглянула в проход между стеллажами, где сидела Темьянова:
– Лукерья Семеновна, семь часов вечера, давайте заканчивать.
В подземном переходе Дайнеку не оставляло чувство тревоги. Эти несколько сот метров она прошла на хорошей скорости, толкая перед собой коляску с Темьяновой. По счастью, старуха не заводила с ней разговоров и только однажды заметила:
– С ветерком…
Спокойнее стало, лишь когда она закатила коляску в комнату к Лукерье Семеновне, а потом прошла в гостиную и плюхнулась на диван.
К ней тут же подсела Артюхова:
– Могу я с вами поговорить?
– Конечно.
– Мне нужно посоветоваться… Но прежде я должна кое-что рассказать про себя. Это звучит ужасно, но я устаю от людей и, если со мной говорят о всякой ерунде, слушаю вполуха…
Дайнека ее поддержала:
– Со мной такое тоже бывает.
– Вот видите! – воодушевилась Ирина Маркеловна. – Тогда вы меня поймете.
– Уверена в этом.
– Не так давно, может быть, дней десять назад, когда вы у нас еще не работали, ко мне подсел Тихон Иванович…
– Безруков? – насторожилась Дайнека.
– Я вам говорила, он отчего-то решил, что может за мной ухаживать.
– Почему нет?
Артюхова опустила глаза:
– Во-первых, я не люблю балетных… Во-вторых, помню, сколько мне лет. Об остальном умолчу.
– Вам нужно было все ему честно сказать.
– Не в моих правилах. Если человек не может понять сам, это его проблемы. Вы дослушаете меня?
– Да, конечно!
– Так вот, подсаживается он ко мне и заводит разговор про бывших владельцев дворца…
– Про графа Измайлова?
– Только это я и запомнила. Остальное – словно в тумане. Я невнимательно слушала, думала о чем-то своем. Однако поняла, что всю информацию об Измайловых он почерпнул от Темьяновой. Вам это не кажется странным?
– Кажется, – сказала Дайнека. – Но она могла прочитать об этом в какой-нибудь книжке. Или посмотреть в телевизоре.
– Видите ли… Информация была столь обширна, что этим нужно было заниматься специально.
– Вы же не слушали.
– Он рассказывал слишком подробно и долго.
– Интересно, зачем?
– Вероятно, хотел произвести на меня впечатление.
– Он что-нибудь еще говорил про Темьянову?
– Ссылался на нее как на источник. Она, кстати, сидела за соседним столом и наверняка кое-что слышала. Вы знаете, что у них был роман?
Дайнека с удивлением взглянула на Артюхову:
– У кого?
– У Безрукова с Лукерьей Семеновной.
– Что, прямо роман-роман?…
– Самый настоящий, с взаимными визитами, со свиданиями. Вы не поверите, но у нас такое бывает.
– Почему же не поверю? Люди остаются людьми, даже если стареют.
