Прекрасный скоростной электропоезд бегал из центра города в аэропорт и обратно каждые двадцать минут. Железнодорожная станция была удобно расположена под зданием аэровокзала, билетные автоматы стояли у выхода на перрон, и даже простая русская женщина без знания немецкого языка, имея в своем распоряжении минут пятнадцать, могла понять нехитрый алгоритм покупки.
Ну, может, не пятнадцать минут, а двадцать, не суть важно. Главное, что поединок простой русской женщины со сложной австрийской техникой выиграла первая.
Побежденный автомат прострекотал невнятные поздравления, сделал себе символическое харакири и белым флажком высунул из прорези на железном пузе бумажный билетик.
– Уффф! – устало выдохнула победительница и стерла пот со лба рукой, свободной от добытого проездного документа.
Потом она сообразила, что чего-то ей не хватает, искательно пошевелила пальцами, огляделась и с неприятным удивлением обнаружила отсутствие сумки, пятнадцать (ладно, двадцать) минут назад оставленной ждать, как верный пес, у ноги.
– Ё-к-л-м-н-п-р-с-т! – с большим и искренним чувством сказала повторно ограбленная Ирка.
Пробежавшись по буквам русского алфавита, как виртуоз по клавишам рояля, она закончила филологический пассаж выразительным аккордом: «Найду заразу – убью!»
И в два прыжка, сделавших бы честь молодому резвому кенгуру, переместилась к выходу на перрон.
Электричка еще не прибыла, на перроне, хорошо просматривающемся от края до края, скучали пассажиры. Ни один из них не был обременен багажом, ни у кого не было при себе серо-зеленой квадратной сумки на колесиках.
Это говорило о том, что похититель сумки ушел с добычей в другую сторону – в здание аэровокзала.
– Честное слово, найду – убью! – повторила Ирка, за неимением другой публики призвав в свидетели невозмутимый билетный автомат. – Вот те крест!
В этот день Лизин папа, получивший школьное образование в Советском Союзе, впервые по-настоящему прочувствовал драматизм классического «Я тебя породил, я тебя и убью!».
Дочь, родная кровиночка, плоть от плоти, союзница и наследница, безответственно подвела родителя и опасно подкосила бизнес, который папа с риском для здоровья и репутации строил годами!
– Маленькие детки – маленькие бедки, – вспомнилась сердитому папе русская народная мудрость.
Большая дочка втягивала папу в крупные неприятности с соответствующими им расходами. Он уже успел купить билет на поезд до Зальцбурга – а четырнадцать евро, между прочим, на австрийских дорогах не валяются, и вынужден был отказаться от этой поездки, чтобы вернуться в аэропорт. Еще двадцать пять евро пришлось потратить на самый дешевый авиабилет до Ниццы, куда Лизин папа и вовсе не собирался, но без билета его не пустили бы в зону ожидания.
Хорошо еще, в аэроэкспрессе работал беспроводной Интернет, так что хотя бы лишнего времени на покупку билета Лизин папа не потратил. Расценив это как маленький просвет в черной полосе неудач, он искренне понадеялся на то, что везение удачливого контабандиста, явно не передавшееся по наследству новому поколению семьи, его самого не покинуло.
И убедился, что так оно и есть, как только вышел из аэроэкспресса на конечной.
Хорошо знакомая серо-зеленая сумка одиноко стояла в переходе из станции в здание аэровокзала. Выдвинутая ручка безмолвно молила взять ее.
На расстоянии вытянутой руки от сиротливой сумки помещалась какая-то рыжая тетка, всецело поглощенная выяснением сложных отношений с билетным автоматом. На проходящих мимо нее живых людей она не реагировала.
Лизин папа свернул руку баварским кренделем, на ходу состыковал получившийся крюк с ручкой сумки и унес ее с легкостью и изяществом портового подъемного крана.
Пластмассовые колесики сумки не коснулись пола и не разразились предательским грохотом.
– Где ты, дочь моя? – спустя минуту весело осведомился Лизин папа по телефону. – Иди, встречай свою сумку, твой мудрый старик отец все решил!
Я обошла доступную мне территорию и с сожалением обнаружила, что немногочисленные мягкие диваны заняты. Даже твердые кресла, сгруппированные по три и не разделенные перегородками, все уже превратились в чьи-то спальные места.
К организации комфортных лежбищ народ подошел с большой выдумкой, но без особых претензий.
Семейство в многослойных восточных нарядах устроило в углу подобие живописного шатра из цветных полотнищ и шалей, а мужчина в деловом костюме изобретательно пристроил над своей лежанкой раскрытый зонт.
Я оценила это ноу-хау: зонт обеспечивал спящему некоторую интимность и приятный полумрак, но при этом не мешал дышать. Куда удобнее, чем накрывать лицо шарфом!
А не купить ли мне зонтик?
«И еще ту разноцветную шубку, чтобы мягко поспать на полу!» – язвительно посоветовал внутренний голос, явно не одобряя дополнительные траты.
– Мягко спать – это хорошо, – согласилась я, завистливо поглядев на спящих под одеялками.
